Ликвидатор
Шрифт:
Насчёт ужина я оказался прав. Через полчаса нам принесли вполне прилично приготовленный шашлык и салат из помидоров с огурцами. На третье — яблочный сок. Я набрался наглости и попросил для меня двести граммов водки, а для Рамоны — десертное столовое вино, лучше массандровское. Мне доставляло удовольствие наблюдать, как Соловей кривил свою жирную рожу при каждом моем слове. Но совсем скоро он принес все, что я просил, даже шоколадку с орехами для Рамоны. Видно, Персиков действительно очень во мне заинтересован! Только вот для каких целей? Ладно, поживем — увидим, а сейчас нужно пользоваться его «гостеприимством» на полную катушку. Не для меня,
— Можешь быть свободен, халдей, — бросил я на прощание уходящему мордовороту, успев, однако, заметить, как сверкнули в темноте коридора его оскаленные в злобной гримасе зубы. Пусть побесится, ему полезно. Может, похудеет, бедолага.
Вечер мы с Рамоной провели замечательно. Ели принесенный ужин, пили сок и водку (она — исключительно вино) и даже смотрели телевизор, где в очередной раз повторяли кинокомедию «Здравствуйте, я ваша тётя!». Я вообще люблю все фильмы с Калягиным, молодец мужик, настоящий профессионал.
— А когда ты вернёшься? — с заметной тревогой поинтересовалась Рамона.
— Понимаешь… Примерно год я должен проходить курс подготовки, но зато потом мне разрешат жить совершенно спокойно, как обычному человеку. Будут платить очень хорошие деньги. Но я должен поменять имя и фамилию.
— Зачем?
— Наверно, так нужно для работы. Все мои знакомые будут знать, что я умер. Кроме тебя. Но ведь ты никому не скажешь?
Она отрицательно покачала головой.
— А потом я заберу тебя к себе.
— Ну это я уже слышала! — моментально оживилась Рамона, и на ее личике наконец-то промелькнула улыбка. — Семь лет назад. И помнишь, что я тебе тогда ответила?
— Помню. Но мы не поедем жить в Россию. Мы купим дом на побережье Средиземного моря, где-нибудь на Кипре, и туда-то ты поедешь обязательно! — Я обнял ее и сразу же повалил на одну из кроватей.
— Ой!.. Там же глазок в двери, — прошептала Рамона мне на ухо.
— Ну разве это проблема? Дай мне помаду…
На наше счастье, ни Соловей, ни Альберт, ни кто-то другой нас уже не беспокоили. Не знаю, почему, но я чувствовал себя заметно лучше, чем до разговора с хозяином особняка. Судьба моя и Рамоны уже более или менее прояснились. Я старался не думать о предстоящей работе на мафию, тем более что единственной возможностью что-либо изменить была моя, а со мной и еще нескольких людей, смерть. А когда нет возможности что-либо изменить, приходится смиряться. Хотя в глубине души я уже рении, что при первом же удобном случае постараюсь вырваться из когтистых лап Персикова.
Ночью, когда Рамона мирно посапывала, укрывшись простыней, я подошел к окну и долго наблюдал, как сверкает сквозь зарешеченное пространство отраженная в ряби огромного Чудского озера голубая луна. Я неотрывно смотрел на нее, и вдруг мне захотелось, впервые за многие годы, завыть, подобно волку, и зарыдать, словно только что появившемуся на свет младенцу, осознавшему, в какой жестокий и чудовищный мир он попал, едва пальцы акушера перерезали соединяющую с мамой тоненькую пуповину.
Глава четвёртая
На следующее утро я дал согласие работать на мафию. Рамону отвезли домой, как и обещал Персиков, а меня в этот же вечер доставили вертолетом на базу. Её точного месторасположения я не знал, но находилась она где-то в Карпатах, так как летели мы совсем недолго, а оказались в горах. Так или иначе,
Небольшой военный вертолёт приземлился на совершенно пустынной взлётной полосе, вокруг были только лес и горы. До сих пор удивляюсь, как в такой глуши смогли отыскать подходящее место и провести столь грандиозное строительство. Покрытие полосы совсем не напоминало заброшенный армией запасной аэродром, а сооружалось специально, несколько лет назад. Видно, «теневая власть» решила обосноваться здесь надолго и всерьёз.
От места высадки меня на камуфлированном военном УАЗе долго везли по лесным тропам, дорогам и просто по пересеченной местности. Делалось все это с одной-единственной целью — чтобы я ни в коем случае не запомнил дорогу. Для обычного человека лес — это просто чаща деревьев, но я точно заметил, что мы несколько раз проезжали по одним и тем же местам. В конце концов, остановились у подножия высокой, густо поросшей елями горы. Дальше все напоминало фантастический фильм.
Водитель джипа нажал одну из расположенных на панели кнопок, и совершенно обычная на вид скала вдруг ожила, превратившись в автоматические ворота, и медленно, словно спящий дракон, начала отползать в сторону. Я ожидал увидеть темноту подземелья и был поражен, когда во чреве туннеля сверкнули яркие белые лампы дневного света. Мы въехали внутрь. Там нас встретили два безликих, облаченных в камуфляж парня, они о чем-то коротко переговорили с одним из двоих моих охранников и пропустили «уазик» дальше. Метров через тридцать были еще одни ворота, но без людей. На нас холодным взглядом смотрел неморгающий глаз камеры видеонаблюдения. Водитель достал и поднял вверх какую-то пластиковую карточку, железные ворота почти бесшумно открылись и пропустили нас на базу.
Мне, в мою бытность командиром взвода ДШБ, не раз приходилось бывать на подземных оборонных заводах, производящих обогащенный уран и лазерное оружие. Один из них располагался в Казахстане, другой — «радиоактивный» — в нескольких десятках километрах от Нижнего Тагила. Работали там, вопреки представлениям обывателей, не приговорённые к смертной казни уголовники, а рабочие-контрактники, получающие в месяц от полутора до пяти тысяч тогда еще крепких рублей. Но ни я, да и никто другой, им не завидовали. В погоне за большой деньгой рабочие в течение двух-трех месяцев из молодых сильных мужчин превращались в жалких и больных всеми существующими болезнями инвалидов. Наиболее частой из них являлось малокровие, следствие радиоактивного облучения.
Что меня тогда поражало, так это не только сознательное решение людей заработать несколько тысяч в обмен на жизнь, но сами условия труда, по сравнению с которыми даже каторжники могли чувствовать себя отдыхающими на престижном курорте.
Здесь, на базе подготовки боевиков мафии, картина была совсем иная. Везде царили идеальная чистота и порядок. Боевики на постах больше походили на восковые фигуры, чем на людей, выполняя возложенные на них функции с автоматизмом, возведенным в степень. Как я потом узнал, за каждым боевиком был закреплен свой участок, а придирчивые инструктора постоянно спрашивали с них за малейшее нарушение. И наоборот, если вверенная территория содержалась в порядке, вверенный объект четко работал согласно внутреннему распорядку, то боевику полагалась премия, автоматически зачисляемая на личный банковский счёт.