Ликвидатор
Шрифт:
– Гуд-бай! – Старуха помахала рукой, затянутой в черную перчатку, и пошла к сходням.
– Вали, кулема… – пробормотал я в ответ и поискал глазами Акулу.
Он заметил мой немой призыв и слегка кивнул – мол, понял.
Мы уединились подальше от толпы – в совершенно пустом, а от этого непривычно унылом баре.
– Плохо дело, Акула.
– С чего ты взял? – встревожился мой помощник.
– Наш клиент Муха дозрел дальше некуда.
– Это было ясно с самого начала.
– Дело в том, что супруги Нельке сваливают с теплохода
– Как?! – У Акулы глаза полезли на лоб от удивления.
– А вот так.
– Эта старая лярва сама тебе сказала?
– Нет. Но я очень догадливый.
– Но ведь они не взяли своих вещей!
– Чудак человек… На кой они им? Молодцы из коммандос неплохие носильщики, им силенок не занимать. Уверен, что каюта Нельке уже пуста.
– И что сие означает? – спросил озадаченно Акула.
– Их операция вступает в завершающую фазу.
Черт возьми! Меня даже мандраж прошиб – а вдруг твои предположения верны?
– Даю рубль за сто – мы возле промежуточного финиша, – сказал я.– Опасного финиша.
– И что эти Нельке задумали?
– Если бы я мог разгадать…
– Но мы ведь не выходим в Лисабоне.
– Мадам Роза это и так знает. Поверь, у них все просчитано до долей миллиметра, а по времени – до секунды.
– Хреновые дела… – Акула сокрушенно вздохнул.
– Да уж.
– Что будем делать?
– Во-первых, свяжись с нашими парнями в Лисабоне. Они уже сели на хвост супругам Нельке?
– Должны были. Я подтвердил вводные на операцию слежения по Лисабону.
– А теперь сообщи дополнительно: глаз с них не спускать, бросить все силы, следить до самого порога ада. Усек?
– Еще как… – ответил Акула.
– И второе – о сне, пьянке и бабах забыть. Всем.
– В том числе и тебе? – съязвил Акула.
– К моему глубокому сожалению – да.
– Это – трагедия… – Он поник.
– Пошел ты!.. Не забывайся.
– Извините, шеф! – рявкнул Акула.
– То-то… И умерь свой пыл – у стен тоже есть уши.
– Слушаюсь, – сказал он уже тише.
– Я, в свою очередь, поддам перца охранникам Мухи. Чтобы мышей ловили, а то и их начала затягивать наша клевая туристическая житуха.
– Резонно.
– И последнее… – Я на мгновение заколебался. – А, была не была! – махнул рукой. – Вступает в действие готовность под кодом "альфа-прим". Распорядись.
– Оружие?..
– Именно. Тайник в капитанской каюте. Он в курсе.
– Пароль нужен?
– Да.
– Ты его знаешь?
– Нет.
– Но тогда нужен запрос…
– К чертям собачьим! – вызверился я. – Никто не даст "добро" с кондачка. А пока суд да дело, нам здесь головы оторвут за здорово живешь. Нажмешь на капитана, скажешь – суперсрочно, аховая ситуация. Глаза ему ты уже успел намозолить, так что он поверит. Кэп ведь не из нашей конторы.
– Брать одни пистолеты?
– Тащи все подряд.
– А где хранить?
– Выдели каюту. Поставь охрану. Внутри. Ночное дежурство –
– Исполню в лучшем виде.
– Не будь слишком самонадеян. У нас очень серьезный противник. Способный на любую пакость. Бди, Акула. Думаю, что мы с тобой еще никогда не были так близко к смерти, как сейчас.
– Даже так?
– Поверь моему опыту. На душе кошки скребут.
– Ну, бля, и дела… – Акула задумчиво почесал макушку и заторопился выполнять мой приказ.
Над Лисабоном взошло кроваво-красное солнце.
Киллер
День начался с тяжелого пробуждения. Мне совсем не хотелось вставать, но солнце стояло уже высоко, и его по-осеннему нежаркие лучи добрались и до моей постели.
Несмотря на тихий с виду район, где была построена гостиница, уличный шум казался погромче, нежели в центре. Он проникал даже через закрытую на задвижку балконную дверь – во избежание предполагаемых опасностей я тщательно запер все входы и выходы, хотя мне и не улыбалась перспектива остаться без притока свежего воздуха.
Я был в Афинах чужаком, а потому следовал мудрому правилу – береженого Бог бережет…
Позавтракал (скорее пообедал) я скромно – яичница, тосты и кофе. Вчерашний мальчик смотрел на меня, как на живого Али-Бабу, явившегося из сказки. Он был худосочен, черняв и быстроглаз.
Наверное, его не часто кормили, и потому я дал ему в качестве чаевых, а также чтобы поддержать свою репутацию восточного набоба, целых три доллара. Мальчишка от такого неожиданного богатства едва не потерял сознание, а затем бросился целовать мне руки. Я снисходительно пресек этот душевный порыв и спросил по-немецки, как его зовут.
Удивительно, но он меня понял и ответил заплетающимся от счастья языком: "Коста". Мы расстались довольные друг другом…
Перед тем как выйти на улицу, я долго стоял перед зеркалом и размышлял: остаться в облике непальского горца, человека пусть и торгового, но не очень грамотного и разбитного, или переодеться в европейский костюм, что было вполне уместно для бизнесмена, желающего на-ладить деловые контакты с коллегами из Греции?
И решил пока не выходить из образа, предложенного хитроумным Бхагат Сингом. Тем более что, несмотря на все его клятвы, я не был до конца уверен в добротности своих документов. В моем случае экзотическая одежда служила как бы дополнительным фактором, подтверждающим подлинность ее хозяина – для особо недоверчивых и подозрительных типов, с которыми меня должна свести судьба.
Я прошел по улицам добрых три или четыре квартала, пока не отыскал телефонную будку с хорошо просматриваемыми подходами. Из гостиницы я не стал звонить по номеру, что дал мне Попов, – для современной техники вычислить телефон, откуда последовал звонок, раз плюнуть.