Лимб
Шрифт:
– Спасибо. Не думал, что отец будет втягивать тебя и твою семью в наши проблемы.
– Он тогда сильно выпил из-за нервов, его аж трясло.
–Мне нужно все обдумать. Спасибо, что рассказал правду. Я… перезвоню, – Лукавый бросил мобильник на кровать, спрятал лицо в руках.
Мать ушла за продуктами, а отец работал. Лукавый заорал, что было сил. Он быстро выдохся и свернулся на кровати.
«Из-за меня…из-за меня Дэн погиб из-за меня из-за меня погиб», – он расчесал запястье до кровавой боли.
Поднявшись, Лукавый пошатываясь
Мать вбежала в комнату с криками. Лукавый сидел на полу, а в стене торчала пуля.
– Что ты делаешь?! – мать подскочила к нему, отобрала пистолет трясущимися руками. – Не смей!
Он не ответил.
Глава 6
Перед началом учебного года его таскали по специалистам. Ему поставили депрессию. Лукавый держал язык за зубами, отказываясь говорить о причине своего поступка. Отец отобрал пистолет и сказал, что он его не получит.
– Заведи новых друзей, – сказал он ему. – Не застревай в прошлом. Понял меня, щегол?
Лукавый кивнул.
– Сам до школы доберешься?
– Тут идти две минуты, – хмыкнул он.
– Тогда ступай. Больше не доводи мать до нервного срыва.
Лукавый махнул отцу, вышел из квартиры и пошел на улицу.
Они еще не переехали, возникли проблемы с бумагами. С тех пор, как Лукавый узнал правду, он не мог не думать, что переезжают они вовсе не из-за его немощности. Они хотели сменить квартиру из-за Дэна.
После того, как Вик открыл ему правду, Лукавый подолгу смотрел на мать. Видел ее исхудавшее лицо, поникшие плечи, трясущиеся без причины руки; как она тайком вытирала слезы, и тут же хватала лук, будто их щиплет из-за него. Отец словно совсем не изменился, будто не терял старшего сына. Но из холодильника пропало пиво, он стал носить рубашки и галстуки, и брился каждый день. Смерть Дэна сильно подкосила родителей, а Лукавый думал только о том, как хреново ему.
Лукавый перешел дорогу, миновал несколько светофоров и очутился в школе. Ученики выпускных классов неторопливо брели на уроки. Когда кто-то приложил к турникету пропуск, Лукавый понял, что у него пропуска нет. Полгода назад вход был условно свободным, и ученики проходили мимо крупногабаритной вахтерши. Теперь же у входа поставили охранную будку: один охранник сидел у окна, другой с раздражением выслушивал от школьников просьбы «разок пропустить без пропуска».
Лукавый почесал затылок, задев шрамы под шапкой. Из толпы учеников он один стоял у входа и выглядел подозрительно. Охранник не сводил с него взгляда.
– Я без пропуска. Мне его еще не сделали, – сказал Лукавый, подойдя к охранной будке.
– Новенький что ли? Давай-ка паспорт.
– Я его не взял. Зачем паспорт в школе?
Они бы еще долго обменивались взглядами, если бы к ним не подошел староста класса.
– Я его заберу под свою ответственность, –
– Левицкий, предупреждай заранее. Ты же знаешь правила, – пожурил его охранник.
– В следующий раз обязательно предупрежу.
Он отвел Лукавого в сторону, вручил ему пропуск.
– Меня зовут Константин Левицкий, я староста класса, в котором ты будешь учиться, – сказал он, протянув руку.
Лукавый пожал ее, осмотрел пропуск.
– Костя, значит? А меня Лукавым зовут.
– Я знаю твое реальное имя, – сказал он.
– Кличка лучше. Она уже под кожу въелась, – они двинулись к лестнице. – Староста. Сам вызвался им быть?
– Никто больше не хотел, – Левицкий жестом показал направление и повел его к классу
Костя был выше Лукавого на полголовы. Жилистый, правильно одетый, с сосредоточенным лицом и аккуратной стрижкой. В его походке скользило напряжение: он шел прямо, широким шагом, но торопливо, будто куда-то опаздывал.
– Помедленнее, я не успеваю, – сказал Лукавый.
Костя замедлился. Его взгляд забегал по сторонам, над губой появилась испарина. Он взглянул на наручные часы.
– Нам лучше не опаздывать.
– Не парься, для меня они сделают исключение. Я теперь местная знаменитость, – хмыкнул Лукавый. – Свалишь всю вину на меня, тебя никто не тронет.
Они добрались до класса. Староста коротко представил Лукавого, тот поздоровался с одноклассниками и учителем. Затем занял свободное место за последней партой. На ее поверхности кто-то нацарапал сердечко, а внутри приписал: «Е + Л». Рядом с ним никто не сидел. Лукавый с удовольствием откинулся на стул. Он оделся свободно – футболка и джинсы, на голову нацепил шапку. В школе не ввели единую форму. На переменах к нему не приставали с вопросами. Он ожидал большего оживления вокруг себя, и теперь загрустил из-за обманутых надежд.
На большой перемене в столовой он решил ничего не есть, да и аппетита не было. Вместо этого он пошел в туалет. В голову закралась мысль о сигарете, но Лукавый покачал головой. Он бросил курить еще до аварии. Внешняя дверь в туалет не закрывалась еще с прошлого года.
«Поставили пропускные турникеты, а дверь починить не могут», – подумал Лукавый.
– Мы так не договаривались. Давай, плати налог на свою сраную скрипку, – услышал он голос.
– Это моя скрипка, с чего бы мне за нее платить? – ответил Костя.
– Так она тебе не нужна? Отлично. Пацаны, бросайте ее в окно нафиг, – щелкнула оконная ручка, звуки улицы стали громче.
– Стойте! – Костя повысил голос. – Ладно…сколько?
– Полторы тыщи гони.
Лукавый засучил рукава. Настроение испортилось: в туалет не пропустят, как свидетеля, а уйти и притвориться, что он ничего не слышал и не видел, он не мог.
– Четверо на одного? Вы чего, парни? – спросил он, прислонившись к дверному косяку.
– Тебе какое дело? – сказал один. – Не лезь не в свои дела.