Лимитерия
Шрифт:
Сахарова вопросительно посмотрела на Пряника, но тот лишь лапкой махнул, дескать: забей.
Орфей появился спустя две минуты. Он, в отличие от Хога и Эса, был свеж, трезв и бодр. Несколько сонный, правда, но это объяснялось его любовью работать допоздна.
– Всем доброго утра! Извините за опоздание и… – Орфей изумлённым взглядом скользнул сначала по Лимиту, потом по Корту, после чего выдал: – Соболезную.
Юля повела всех за собой. Шли они к домику, что располагался почти у самого леса. Там, судя по открытым окнам и промелькнувшему за занавесками силуэту, ждала их лидер команды «Серп». Разглядеть её издали Хог не смог, да и не до этого ему было. Вместе с Эсом они замыкали
Вдруг Пряник округлил глаза. Однако быстро он поменялся в морде и продолжил парить над остальными, как ни в чём не бывало. Что его смутило в одночасье, Хог не понял.
– Доброе утро! – Юля первой вошла в помещение и поздоровалась. Хог вошёл вторым.
Комната со вчерашнего дня не изменилась ни на грамм. Разве что царское кресло спинкой повёрнуто было к появившимся, тем самым скрывая личность лидера команды «Серп». Таинственная девушка не ответила ничего, только смотреть в окно перед собой продолжила.
Орфей тоже энергично поздоровался, а вот Эс проскулил что-то нечленораздельное – и бухнулся лицом в диван, страстно подушку обнимая. Даже не обратил внимания на стоящую на столе бутылку с водой, которую незамедлительно приватизировал Лимит. Пить хотелось ужасно.
Все заняли свои места, и Юля огласила:
– Вот, Хог. Позволь представить, это…
– А мы знакомы, не так ли?
Лимит тут же выплюнул воду. Донельзя мерзостная мысль медленно, но очень настойчиво стала вгрызаться в больной мозг волонтёра-новичка, зубами вытаскивая из памяти один из тех фрагментов, о которых юноша с удовольствием предпочёл бы позабыть.
Этот голос. Эта наигранная кокетливость в нём, смакуемая мелодичностью…
Кресло медленно повернулось к столу, и глаза Хога округлились. Его лицо стало дебильным. Рвущаяся наружу отборная ругань из-за шока так не смогла протиснуться сквозь сжатые в полоску губы.
– Привет, лимитер. Давно не виделись, – игриво улыбнулась Элли.
Эпизод 5: Ложка дёгтя
Очарование вперемешку с разочарованием, желание и нежелание, принятие и отрицание – оксюморон под эгидой дикого диссонанса, как снежный ком, в одночасье рухнул на плечи молодого волонтёра, медленно, но верно начавшего понимать всё, что происходит на сей миг. И это не чёрная шутка ярого стёбщика, не проделки змееликого Велеса и уж тем паче не игривая забава Лели, чей звонкий смех сердца других растопить способен.
Тут всё гораздо круче.
Казалось бы, счастливый апогей: Хог сдружился со всеми, более-менее въехал в ситуацию предстоящего, вкусил уверенности в постигаемом – и в мгновение ока почувствовал не слишком приятное послевкусие. И хотя где-то отдалённо он чувствовал, что подобное имеет право на жизнь, искренне ему не хотелось лицезреть именно такой расклад событий.
Кто угодно!
Только не…!
– Синяя стерва! – тихо прошипел Хог.
Белая рубашка без рукавов, повязка со знаком серпа в качестве пионерского галстука, красная юбка до бёдер, белые чулки и лёгкая обувь – эрийка Элли совершенно не изменилась с их последней встречи: всё та же обворожительная до злобы улыбка, всё тот же очаровательно-бесящий взгляд янтарных очей, всё та же раздражающе милая причёска синих волос в два длинных хвоста.
Хог осознал, что сейчас вообще никуда и ни на кого не смотрит –
– Оу, – Юля опустила взгляд. Ей тоже всё стало понятно. – Ну… тогда… всё хорошо.
Хорошо? Для Лимита всё было плохо, если не отвратительно. Ему и так хреново, а тут ещё эрийка Элли возникла. И в самое неподходящее время, когда парню не до разборок. В другой раз он бы вспыхнул, как спичка, разъярился подобно голодному медведю – но сейчас это не представлялось возможным. Состояние мокрой вафли пересилило любую ярость.
Потому Хог, поймав краем глаза взгляд Пряника – тот фактически кричал (молча), чтобы Кнут проявил благоразумие и не лез на рожон, – просто опустился на табурет и продолжил пить.
Элли скользнула взглядом по Эсу. Потом по Хогу. Её брови опустились немного, что, впрочем, никак не сказалось на улыбке.
– Полагаю, ты успел всё растрепать нашему новому другу? – уточнила она у Эса. Тот простонал из-под подушки, вывернул голову и уныло на всё посмотрел.
– Эл, братан клёвый. Я поддерживаю его вступление, – брякнул он.
– Хм.
Эрия поднялась с кресла. На неё устремили взоры все: ответственная Юля, послушный Орфей, помирающий Эс. Все – кроме хлещущего воду Хога.
– Подумать только: лимитер хочет вступить в команду эрийки. Это воистину забавное событие, которое не ново для нашего мира. Евпатий и Елена до сего дня успели обыграть данную встречу, так что… Ладно-ладно, сей синопсис никому неинтересен, потому поговорим о более насущном, – Элли опёрлась руками о стол и буквально видом своим показывать стала, кто здесь главный, кого стоит во всём слушаться. – Я не буду вокруг да около ходить и скажу прямо: моя команда – моя семья. За каждого, кто в ней состоит, я несу ответственность, а потому требовать буду неукоснительного подчинения правилам, в весомости непреложным даже для меня. Они не так уж и сложны для понимания – если ты, конечно, не тупой отбитый баран, считающий только своё мировоззрение истово верным.
На последних словах эрийка резко загрубела, но моментально исправилась, возвращая своему образу чарующую улыбку.
– Мне плевать на то, кем ты был раньше. Я равнодушна к твоему прошлому. Можешь хоть маломальскими шажками двигаться в направлении покорения мира сего – пофиг. Важно другое – то, в кого ты превратишься, как только станешь одним из нас. Хотя для тебя, лимитера, коллективизм не играет никакой роли, с сегодняшнего дня ты изменишься. И ты это сделаешь, не взирая ни на что. В противном случае мы будем разговаривать иначе. И уверяю, тебе страшно не понравится мой не слишком располагающий к светской беседе тон.
«Понтуйся, понтуйся, стерва», – только и думал хмурый Хог.
Элли медленно отпрянула от своего места и плавно двинулась вокруг стола, явно к Лимиту приближаясь. Пряник настороженно за ней следил, всё ещё помня случай в библиотеке.
– Вы – мои дети. Я – ваша мама. Мне, как маме, важно, чтобы у моих чад всё было хорошо. Мне, как маме, также важно, чтобы чада меня слушались. Покуда в послушании воспитываются такие восхитительные качества, как дисциплина и ответственность. Про нигилизм на пару с максимализмом забудь: маму они ужасно расстраивают. Она может взять в руки ремень и отлупить тебя, а потом в угол поставить. И будет всецело права, ибо нет на свете лучше способа объяснить чаду, что есть плохо, что хорошо, чем физическая боль. В детстве, думаю, каждый через это прошёл и знает, каково это – расстраивать родителя.