Лимитерия
Шрифт:
Пряник правильно понял намерения хозяина, потому был наготове. Как только впереди показался тупик, он крепче схватился за Хога, а тот просто взбежал по стене, потом по потолку и лишь после спрыгнул позади тура. Бык, к своему великому разочарованию, не неимением грации с грохотом ударился о препятствие лбом и без сознания рухнул на пол. Убийственная пробежка закончилась.
– Что ж это за артефакт-то такой? – Пряник было задумался, но…
– Крупно денежный, который нас накормит и поселит в роскошных хибарах, – Хог даже думать не стал. Просто пошёл дальше, напоследок показав поверженному туру язык. Енот,
Огромный зал. Сквозь редкие в потолке дыры просачивались лучи Солнца. Факела горели не то ярко-зелёным, не то светло-жёлтым огнём. В шести углах стояли изваяния неизвестной породы, лишь обликом походящие на камень. И только в центре, будто бы Алатырь сам, находился подъём на две ступени. Там покоилось искомое сокровище, с четырёх сторон окружённое белыми идолами.
Хог и Пряник опустили глаза на него. Внешне артефакт выглядел как полупрозрачная сфера, в которой плескалось нечто чёрное, густое, похожее на масло. Окантовка трофея чуть позолоченной была. Это – остатки пыльцы Небесной Сварги, по которой Лимит с помощью Коловрата опознал его.
Но было в этом кое-что и другое, о чём незамедлительно сообщил Пряник:
– У него отвратительная энергетика. Если хозяевами его и были боги, то явно не светлые.
Хог закатил глаза. Ему, в отличие от енота, было всё равно, что там артефакт источает и кому когда-то принадлежал. Лимит с самого начала шёл сюда, чтобы забрать сокровище, а потом, вернувшись в город, продать в три дорога. А заплатят за него явно большие деньги, коих хватит и на дом богатый, и на натуральное сытное питание, и многое другое.
Иными словами, обычный меркантильный интерес.
Потому Хог, не говоря ни слова, потянулся рукой к сфере.
– Стой!!! – вдруг прогремел подобно грому страшный голос, отчего ребята вздрогнули.
Испуганный Пряник тотчас спрятался за спину отскочившего Хога. Их глаза моментально приковались к спрыгнувшему сверху существу, похожему то ли на человека, то ли на животного (а может, это был гибрид). Пусть не сразу, но через пару секунд они узнали в нём того, о ком часто упоминали мифологи, когда речь заходила за разностороннего наблюдателя.
Им былТриглав, страж древнего храма.
Узнать его было несложно. Только это существо вместо ушей имело ещё два лица – справа и слева. Выглядело отчасти жутковато, но в сём мире встречались и похуже претенденты на звание пугающего типа. Этот же страшил ненамного: двухметровый рост, широкие плечи, забитое мышцами тело и спрятанный за спиной длинный золотой топор – образ, скорее, не вписанного в детские сказки богатыря, нежели ужаснейшего чудовища. Да и чем, собственно, известен был Триглав? В мифологии – олицетворение Небесного Огня, Молнии и Света в одном целом. В реальности – страж, которому велено охранять только самое неизведанное для рода людского.
– Никто не должен прикасаться к душе Чёрного Хорса! – прорычавший Триглав грозно выступил вперёд, нависая над загадочной сферой, как хищник над пойманной добычей. – Как вы нашли этот храм? Кто вы такие?
– Я… – Хог вдруг растерялся. Про Пряника и вовсе стоило молчать: эрудированный (на словах) енот трясся за спиной Лимита подобно осеннему
– Чёрный Хорс навеки вечные будет в этом сосуде – за то, что породил «Изначальную Войну»!
– Я не понимаю…
– Незачем и понимать тебе, глупый смертный человечишка! Пока не совершил ты то, о чём жалеть оставшуюся жизнь будешь, повелеваю тебе немедленно отсюда убраться!
– Так это… храм… Ч-чернобога…? – удивился Пряник.
Хог, наконец, пришёл в себя. И нахмурился, деловито руки на груди скрестив. Во-первых, ему не понравилось то, как с ним разговаривал Триглав. Эдакое, знаете, пренебрежительное отношение к простому человеку, для верховного божества ценность представляющего по сопоставимости с жизнью таракана. Во-вторых, уйти, пройдя довольно-таки трудный путь вперемешку с бессонными ночами – всё равно, что посвятить свою жизнь какому-нибудь великому делу, а потом, когда до его завершения останется всего ничего, резко бросить его.
И в-третьих, самое главное – когда такое было, чтобы Хог Лимит сразу же давал заднюю? Он никогда и не перед чем не отступался. За свои идеи и цели топил, что называется, до последнего. Ни шагу назад – только вперёд.
А потому, когда Триглав, решивший, что человек внял его словам, отвернулся, Хог быстрее звука оказался подле артефакта, опуская на него свою ладонь.
– Какой же ты идиот!!!
С этого момента история, с которой я хочу вас познакомить, и началась.
Эпизод 1: Нарушитель номер один
– …мм, Пряня? Ты где, дружище?
Сие место охарактеризовать в двух словах весьма проблематично. На первый взгляд – обыкновенный лимб белого цвета, в котором ничего нет. Раздражающий глазные яблоки свет, впрочем, позволял рассматривать незнакомое пространство, чем Хог и занялся. Тишина.
Лимит поднялся на ноги. Что произошло в сей час? А лихо его знает. Ещё минуту назад рука бездумного парня лежала на сфере и окружение не напоминало больничные стены диспансера, но, быть может, понятие минута в данной ситуации – понятие растяжимое. Хогу нередко доводилось слышать от некоторых охотников о неких пространственных барьерах, в которые, попав, выбраться больше нельзя. И время в них коротается круче гоночной машины, пролетая безоглядно. Навряд ли, конечно, попал Лимит именно в такую беду, но неприятная мысль пока не торопилась покидать горячий ум диггера.
– Что это? – не сразу, однако Хог таки обратил внимание на свою руку. Вернее, на пальцы. Они были обмазаны в чём-то чёрном и, что самое интересное, неощущаемом. Ничего инородного кожей он не чувствовал, хотя глаза всё видели. – Что за фигня…?
А потом Лимит скривился от резкой боли в теле. Внезапно затошнило настолько, что захотелось изрыгнуть сегодняшний завтрак. Это и произошло через секунду, но вместо ожидаемой блевоты на белый пол упала…
– Д-да какого…? – Хог ничего не понимал. Из его рта, будто бы из чернильницы, вылилась непонятная и по-прежнему не ощущаемая чёрная жидкость, до омерзения противной кляксой растекающаяся в разные стороны. Она стала увеличиваться, расти и в засчитанные секунды превратила белый лимб в чёрный.