Лимитерия
Шрифт:
– Кого ты там мордой в лужу опускать собрался? Ты чё, э?
– Кнутик, стой! Дай по тормозам! Убьёшь ведь! – Пряник принялся оттаскивать Хога от местного грубияна. Отчасти у него это получилось, но лишь к моменту, когда разъярённый Лимит пробил хаму коронный «пенальти».
Вдруг раздался крик. Он принадлежал девушке, на чьих глазах произошло карательное деяние решительного кулака с физиономией не слишком интеллигентного господина. Хог – да и Пряник – заметил её не сразу, а лишь тогда, когда пелена злобы спала с его глаз. И только сейчас обратил внимание,
Сломанные ворота. Избитый сторож. Поднятые крики.
– Ловите его! Он конченный псих!
И Хог бросился бежать – прямо в центр деревушки. Перепуганный Пряник следовал за ним, всё ещё неспособный поверить в то, во что их в очередной раз ввязал Лимит.
Что же он вытворял? Разумный вопрос, на который, впрочем, не смог бы ответить даже сам Хог. Всё произошло слишком быстро, а момент, когда нужно было остановиться и поразмышлять над происходящим, был упущен минутами ранее. Перед глазами – каша из размытых летних иллюстраций, разбегающихся в разные стороны людей и присутствующий всюду рисунок в виде синего орла.
«Нет, это не хуторок местных работяг! Вообще нихрена!», – размышлял про себя бегущий Хог. Это… это бандиты, другого варианта в мыслительной обработке пока не предусматривалось. Иначе как можно было объяснить то, что встречающиеся люди внезапно обнажили клинки, кинжалы, топоры и ринулись за ним следом? Среди них место даже магам нашлось.
– Беги направо! – закричал Пряник. Хог послушался и свернул в указанную сторону.
Они пробежали мимо какого-то деревянного идола, поставленного в центре деревни. Мимо многочисленных избушек и редких теремов. Таверны. Не слишком скромной аллеи.
И только потом, перескочив через ограду, бросились в лес.
– Кнутик, ты самый чокнутый из всех, кого я когда-либо встречал!!!
Сейчас, когда появилась возможность отдышаться и посидеть подле старого тополя, Пряник наконец-то выговорился. Хотя нет, даже не так – выкричаться. С чувством, с натуральными эмоциями, переполняющими его с ног до головы. Лимит же ему не сказал ничего. Только и делал, что дыхание переводил, попутно обмозговывая случившееся. Вины, впрочем, он тоже не чувствовал, ибо уверен был, что правильно поступил.
Однако Пряник считал иначе.
– А чё он базарил? – хмуро вопросил Хог.
– Но ты мог его не так сильно побить! – продолжал возмущаться Пряник. – Кнутик, вот мы тут буквально минут десять – а ты уже проблемы нам создал. Вот как у тебя это получается?
– Ну извини, я и на большее способен.
– Твой сарказм сейчас вообще неуместен, дурак! Надо подумать, как извиняться будем.
– Чего? – оторопевший Лимит даже на ноги вскочил резко, кулаки сжав. – Перед кем ты кланяться в раскаянии собрался? Перед бандитами? Ну уж нет, не бывать этому!
– Почему ты решил, что это бандиты? Может, отшельники они.
– Ну да, конечно. Станут «отшельники» по фене ботать, ножами махать и эмблему
Пряник очень удручённо вздохнул.
– О, Небесная Сварга! Дай же мне сил пережить этот день в компании с этим глупым человеком.
– Пошёл в жопу! – Хог показал ему язык и отвернулся.
Кнут и Пряник. Два лучших друга. Два имени, идеально характеризующие их характеры и способы решения проблем. Если енот предпочитал вариант компромиссов, мира и взаимопонимания, то Хогу это и триста лет не нужно было. Для него неприятная ситуация – обычная баррикада, которую он предпочитал сшибать лбом, как баран. А какими могут быть последствия таких решений – уже дело пятое, если не седьмое.
Но в этом друг друга они и дополняли: Пряник в некоторых моментах смягчал нрав Хога, а тот вселял в своего питомца уверенность. Ибо случались в их жизни ситуации, когда сложно было избрать какой-то один вариант. Где-то можно было поговорить спокойно и разойтись с миром. Где-то приходилось бить морды и головой вниз в пустую бочку опускать.
Потому, подувшись друг на друга немного, друзья вскоре скрестились мизинцами, объявляя мир.
– Ладно, давай попробуем поговорить с ними. Но! – Хог вытянул указательный палец. – Только попробуем, Пряня! Отлизывать кому-то задницу я не собираюсь.
– Да никто и не просит, – поморщился енот.
Лимит кивнул.
Зверь предложил пойти налево. Там находился источник человеческого запаха, пойманный острым нюхом летуна, и это было хорошо. За отсутствием толпы можно будет спокойно побеседовать с кем-то из местных, вызнать для себя истовое и отправиться восвояси.
Но, подходя к истоку…
– Ах, мм! Давай, будь жёстче!
…лицо Хога стало вмиг дебильным, а Пряник округлил глаза. А женские стоны нарастали, будто надбавленная громкость музыкального проигрывателя. Про разительно громкие шлепки, смакуемых мерзейшим хлюпаньем, и вовсе стоило умолчать.
– Я передумал, Пряня, – тихо для себя решил всё Хог. – Я не хочу ни с кем больше разговаривать.
– Да просто не обращай на это внимание. По крайней мере, постарайся.
– Ты же понимаешь, что сейчас происходит за этим деревом, не так ли?
– Ну… там… это… э-э-э…
– Да, Пряня. Там именно: «э-э-э». Слышишь?
Громкий стон вновь разнёсся по лесу, отчего ребята скривились.
Да уж, это мерзко. И непонятно, что именно: то, что вскрики в большей степени наиграны, или то, что это происходит в лесу.
– Ща блевану! – скривился Хог.
– Что делаем, Кнутик?
– Разговариваем. Вернее, ты прямо сейчас выруливаешь из укрытия и идёшь болтать.
– Может, это сделаешь ты? – попросил, мямля, Пряник. Лимит одарил его злым взглядом. – Ну… эм…
– Ты ссыкун.
– Я ссыкун.
Хог не без раздражения вздохнул, но на друга решил не давить. Ибо тот, хоть и животное – а всё же мал для лицезрения сцен возрастного ограничения.
Потому парень выглянул из-за дерева и крикнул: