Лимитерия
Шрифт:
Хогу стало искренне обидно за маленькую Элли. Выпустив слезу, парень поднялся и пьяной походкой двинулся к синевласке. Затем привстал на одно колено и обнял девочку, после чего прижал к себе, поглаживая её грубой ладонью по затылку.
— Ты мне нужна! Я никогда не буду обманывать тебя и никогда не предам. Я докажу тебе, что в этом мире есть искренность, и что ты сделала правильный выбор. Клянусь, я сделаю всё, чтобы все твои желания и мечты сбылись. Пожалуйста, Элли! Позволь мне…
Полюбить тебя!
— Эй, Вы там уснули, что ли? Э, алло! Мне в туалет нужно. Открывайте!
Тук-тук!
7.
Человек, чьё сердце стучало неистово, как барабан музыканта.
Он отошёл от умывальника и открыл дверь, после чего вышел, проходя мимо какой-то девушки. За окнами становилось всё светлее и светлее; поезд уже прибыл на Казанский вокзал и остановился. Трудно сказать, спал юноша или нет. В какой-то момент Хог потерял связь с реальным миром, как будто умер, а затем возродился, но уже с каким-то другим ощущением в груди. Нет, ему не больно! Дышать стало очень легко, а тяжесть, до сего момента тянувшая его вниз холодным камнем, в один момент исчезла.
Хог проходил по вагонам и смотрел, как из комнат выходят люди, на лицах которых были улыбки. Все благополучно добрались до Москвы. Все приехали в мир, где царят гармония, понимание и искренность. В мир, где люди хотят научиться жить. В мир, в котором все любят Его…
В мир, в котором Он любит Всех!
Хог подходил до нужной ему двери. Лимитерийское сердце стучало и прыгало в груди от какого-то приятного ощущения, и никакое волнение не заставляло юношу сбавлять шаг. Кошачьи глаза внимательно следили за дверью в ожидании, что она откроется. Однако когда Хог подошёл к двери, а затем открыл её, то понял, что внутри никого нет. Койки были пустыми, и лишь аромат духов говорил о том, что Элли была здесь несколько секунд назад. Лишь на столе остались альбом с фломастерами, а на бумаге было что-то написано. Хог медленно подошёл к нему и внимательно посмотрел на листок. Точнее, на то, что там было написано.
Жду тебя снаружи, Хог!
Прости меня за то, что я причинила тебе боль. Просто знай, что я люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив. Помни: ты ни в чём передо мной не виноват. Это тебе решать, с кем ты будешь строить свою личную жизнь. Прости меня, пожалуйста!
Искренне, твоя…
Элли!
— И даже сейчас, не сделав мне ничего плохого, ты продолжаешь извиняться, — прошептал Хог, после чего улыбнулся самой доброй и мягкой улыбкой. — Вот глупенькая! Я и не обижался на тебя.
Лимит развернулся и медленно покинул комнату, после чего проследовал по коридору дальше.
В следующем вагоне было пусто, но Хог и не обращал на приоткрытые комнаты никакого внимания. Затем добрался до конца и обошёл проводницу, спрыгивая на платформу. Людей было много; рассвет медленно появлялся в Москве, освещая
Этот мир такой чудесный, но раньше первый лимитериец не замечал этого. Серые улицы, обычные дома и светлое небо никогда не казались ему какими-то волшебными. И даже проходящие мимо него люди никогда не напоминали юноше жителей какого-то сказочного мирка, где красок больше, чем бесцветных пятен.
А потом Хог открыл глаза и упёр кошачий взгляд в правую сторону, откуда к нему приближалась… она. Лишь поймав на себе взор первого лимитерийца, Элли от неожиданности остановилась, после чего улыбнулась ему. По глазам было видно, что она чувствует себя дико виноватой после разговора в поезде, и хочет извиниться ещё раз. И сделала первый шаг, чтобы подойти к юноше. Затем второй. Потом третий. Четвёртый. Пятый. Шестой. Седьмой. Восьмой. Девятый…
На десятом шагу Хог резко вытянул ладонь, приказывая Элли остановиться. Десять шагов — как много смысла в этих словах. Десять шагов должен сделать каждый из них, чтобы никто потом не совершил ошибочный одиннадцатый, а затем двенадцатый, тринадцатый и так далее, следуя в ту сторону, в которой никого нет.
— Хог, ты прости меня, пожалуйста! — виновато промолвила Элли, краснея и уводя взгляд от чувства вины. — Я правда не хотела, чтобы так всё вышло. Впредь обещаю, что больше не буду тебе напоминать об этом.
Хог посмотрел на неё, после чего улыбнулся азартной улыбкой. Затем сделал первый шаг и медленно двинулся к ней. Когда же она стала такой потрясающе красивой? Раньше Лимит никогда этого не видел и не замечал. С этой печатью она просто была сногсшибательной, а сейчас Лимит видел не просто девушку, а настоящего ангела в женском обличии. Мило отводит глаза и смущается — разве может быть что-то чудеснее этого? Наверное, раньше что-то мешало ему разглядеть в ней именно это — красоту души. И она действительно прекрасна!
— Хог, почему ты улы… — хотела спросить эрийка и тут же осеклась.
Первый лимитериец прошёл мимо, при этом схватив её за ладонь и потянув за собой. А когда она попыталась спросить его, тут же повернулся лицом к ней, вытягивая её руку вверх. Рубиновые глаза тут же округлились, когда вторая рука юноши легла ей на поясницу, а затем прижала животом к себе, изгибая эрийку в спине.
А потом Элли окончательно сошла с ума.
Потому что это был самый сумасшедший поцелуй в её жизни. Синеволосая даже двинуться не могла, так как была крепко прижата к горячему, сильному телу. Это был первый раз, когда Элли ничего не могла сделать, поскольку её держали действительно сильные руки. А желанные губы вдохнули в неё столько обжигающего жара, что она и сама не заметила, как стала изгибаться в спине, позволяя Хогу наклонить её. До сего момента Элли и подумать не могла, что поцелуй действительно может быть жарким и невероятно горячим. Поцелуй, заставивший её сердце застучать с такой силой, что ноги попросту начали подкашиваться. Поцелуй, ставший глотком азарта и поджогом самых жарких фантазий. Поцелуй, в прямом смысле сводящий с ума. Поцелуй, который по-настоящему раздул пожар, превращая его в массовое горение мира.