Лимитерия
Шрифт:
Купался он исключительно в холодной воде, поскольку всё равно не замерзал, а прохлада приятно охлаждала вечно горячую кожу и бодрила. Душ действительно успокаивал, несмотря на то, что сейчас в лимитерийском сердце не было переживаний. Хог и не думал, что любовь может быть такой приятной. Это действительно потрясающее чувство, которое он вечно высмеивал. Не такое романтичное и нежное, как рассказывала Алиса. Не такое грустное и печальное, как описывал его Смог. Любовь — это такое чувство, которое делало юношу одержимым. Ему искренне хотелось сейчас вернуться к Элли, так как
Но потом Хог приоткрыл глаза и задумчиво посмотрел себе под ноги, глядя, как пена стекает с водой в раковину. Так вот, почему он потерял память. Однажды повторялась та же самая ситуация, но Лимит не ответил взаимностью на чувства Эрии, благодаря чему и потерял её. Девушка искренне любила его, а парень был слишком сильно помешан на своих переживаниях, не впуская в свою душу никого. Фактически, он своими руками убил свою любовь, и это довело его до такой депрессии, что первый лимитериец попросту проклял себя.
Уж лучше человек, ничего не помнящий о себе…
Чем монстр, уничтоживший свою любовь своими руками.
— Клянусь, я сделаю что угодно, чтобы твоя сказка никогда не заканчивалась, Элли! — тихо прошептал Хог, после чего продолжил купаться.
Воспоминания или бред — это не важно! Хог безмерно и безумно любил Элли, и больше не собирался отступать, как делал это раньше. Девушка пошла ему навстречу и попробовала понять его характер. Что ж, настало время возвращать долги! И раз уж это последний день, то хэйтер решил действовать так, как никогда раньше.
4. Выкупавшись, Хог вышел из ванной в одних лишь шортах, после чего последовал на кухню. Элли там не было. Затем сходил в прихожую, гостиную, потом в зал — никого. Тогда направился в её комнату, ибо дверь там была приоткрыта. Хога немного удивило, что в комнате эрийки очень темно, а стены исписаны в чёрно-красные тона.
«Хе-х. Она всегда любила мрачную атмосферу с лёгким вызовом», — хмыкнул Хог и вошёл внутрь.
Да, Элли была здесь. Стояла около закрытого тёмными занавесками окна и посматривала в защёлку, попивая красное вино из хрустального бокала. Лимит улыбнулся и подошёл к ней, после чего обнял её со спины. Несмотря на то, что синеволосая знала о его подходе, горячие объятия невольно заставили её вздрогнуть. Всё-таки она ещё не привыкла к раскрепощённому хэйтеру, а его прикосновения всегда были обжигающими. В приятном смысле.
— Ну и нафига ты бухаешь? — поинтересовался Хог.
— Всего лишь бокал, не более. Знаешь… — Элли прикусила нижнюю губу и продолжила: — Была у меня одна мечта. Правда, осуществить её мне никак не получалось.
— Какая ещё мечта?
— Я всегда мечтала однажды выпить из одного бокала с человеком, которого безмерно люблю. Чтобы это произошло ночью, когда город спит, и лишь мы вдвоём бодрствуем, разговаривая по душам друг с другом. Но на улице сейчас день, посему мне пришлось закрыть все шторки, дабы в комнате стало темно.
— Понял тебя, Элли!
Хог отпустил
Но… тогда бы это были уже не Хог и Элли. Пожив в обычной среде обитая, они осознали, сколько же всего прекрасного есть за пределами королевских стен. Нашли друг в друге истинных соперников, с которыми было интересно соревноваться в чём угодно: драке, словесных перепалках, соревнованиях, битвах умов, сообразительности — в чём угодно.
И даже сейчас в глазах обоих был азарт — тот самый стимул, который всегда зажигал обоих. Команда «Серп» давно поделилась на различных претендентов, но в них так и не выделили лучшего охотника. Почему? Потому что на звание лучшего из тянули и Хог, и Элли одновременно: один умудряется творить невероятные чудеса, а другая способна на сумасшедшие подвиги. Он никогда не сдаётся, а она всегда выходит из воды сухой. За всё это время они так и не определились, кто из них лучше.
Что ж, день, который должен был определить, кто из них лучше, наконец-то настал.
— Я знаю, что ты не любишь сопли и подобного рода мерзость. Я сама не одобряю подобное, — хмыкнув, Элли поставила бокал на подоконник и прошла в комнату. — Не люблю нежности и прочие ласки. Хочется чего-то необычного, и, можно сказать, уникального.
Эрийка подошла к двери закрыла её… на ключ.
— Я не знаю, что вдруг заставило тебя переосмыслить всё и полюбить меня, но… я счастлива, Хог Лимит. Даже не знаю, как отблагодарить тебя за такой подарок для меня.
— А говорила, что не одобряешь сопли, — с ухмылкой поддел её Хог.
— Мм… хотя нет, — произнесла загадочным голоском Элли. — Знаю.
Лимит бы и дальше улыбался, да только улыбка резко пропала с его лица. Почему? Потому что на пол упал конец плётки, которую держала в руках Эрия. Девушка медленно повернула голову в его сторону, и парень увидел два сияющих в темноте красных глаза, которые хищно смотрели на него. Это пугало и настораживало, но хэйтер почему-то был спокоен, хоть и вздрогнул слегка.
— Ты не любишь нежности, ласки, романтические прелюдия… — затем сжала плётку в обоих руках и туго натянула, после чего хитро улыбнулась. — Быть может, ты любишь боль, мм? Во всяком случае, вспоминая наше прошлое, не могу подумать о чём-нибудь другом. Сразу вспоминается мазохист, который нарывался на тумаки.
— Я знал, что ты садистка, Элли. Но не думал, что до такой степени, — осторожно усмехнулся Хог, хотя сердце поневоле начало усиленно стучать в груди. — Теперь понимаю, почему ты часто произносила слово «бандаж». Откуда в тебе столько садизма?