Линчеватель
Шрифт:
– Ну и? Я их еще в баре заметил. Про них же тебе говорил.
– Это та самая, что была в парке, когда мы торговца ебнули. Она нас мусорам сдала.
– Вот сука!
Гоблин со злостью посмотрел на Вальхаллу. И в его глазах я заметил разгорающийся нехороший блеск.
– Она меня узнала.
– Да ты ебнулся, друже. Как она могла рассмотреть тебя, когда на дворе была ночь, а твою мерзкую рожу ты спрятал под маской? Что за паника?
– Блять! Поехали отсюда!
Я задыхался и хрипел так, что Гоблин не стал спорить. Лишь рукой махнул:
– Поехали,
Филин кивнул головой и завел машину.
***
– Почему именно этот мотоцикл?
– недовольно спросил я.
– Была масса других, вполне годных вариантов. А этот не первой свежести, убитый в хлам, да еще и в Хуево - Кукуево!
– Только вот многие из тех моделей были чуточку старше меня. Не хочу, чтобы средство передвижения, от которого будет зависеть моя жизнь и свобода, заглохло в самый ответственный момент.
– Именно поэтому, мы тащимся за пятьсот километров от города, - саркастически хмыкнул я.
– Ты хотел купить мотоцикл у соседа?
– обернувшись ко мне, спокойно осведомился Гоблин.
– Заеб ныть. Приехали почти
Я не нашелся, что ответить, поэтому просто уставился в окно.
Пейзаж серых деревень за окном машины сменялся. Кособокие почерневшие от времени, вросшие в землю, заросшие высоким бурьяном дома, многие - с заколоченными толстыми досками окнами, покосившиеся или развалившиеся деревянные заборы, дорога, сменяющаяся на глубокую колею в грязи. Иногда, такие деревеньки сменялись на более крупные, с несколькими двухэтажными домами в центре, неким подобием дороги, ям в которой было больше, чем асфальта. Зарастающие травой площади. Позеленевшие от времени памятники вождей мирового пролетариата. Один и тот же пейзаж сменялся, и если бы я время от времени не поглядывал на навигатор, открытый в телефоне, то решил бы, что Филин просто забавы ради нарезает круги по области.
Зачем Гоблин взял меня с собой, я так и не понял. Железобетонный аргумент товарища про то, что нехуй дома сидеть, мало убедил меня в том, что я должен тащиться с утра пораньше на окраину географии. И судя по тому же навигатору, ехать нам оставалось еще минут сорок.
Дорога тянулась и тянулась, казалась бесконечной. В абсолютном молчании. Даже Гоблин, обычно болтающий без умолку, сейчас насупился, и, откинувшись на спинку сиденья, слушал FPG. Впервые я видел приятеля таким. Это был не страх. Скорее… напряжение. И его настроение передавалось всем. Как интернет, раздающийся через вай-фай. Нервничал Филин, барабанивший пальцами по рулю. Занервничал и я.
При покупке мотоцикла придется засветить свое лицо. Не будешь же ты разговаривать с продавцом, напялив вязаную штурмовую маску? Нет. Значит, есть шанс того, что он внимательно тебя рассмотрит. И запомнит. А потом очень подробно опишет наряду полиции. И начнется ебля с пляской. Следаки сядут нам на хвост, придется залечь на дно…
– Приехали, - буркнул Филин, глуша двигатель.
– Вон тот дом.
Он указал на деревянный дом с облупившейся выгоревшей краской и серой шиферной крышей. Дом был огорожен покосившимся деревянным
– Пошли, поговорим с продавцом, - Гоблин вышел из машины, едва не наступив в грязь.
– Филин, съебывай отсюда. До города сами доберемся.
Гоблин захлопнул дверь и направился к дому, стараясь обходить лужи и при этом не залезать на поросшую густым высоким бурьяном обочину. К серым, покосившимся воротам, вела едва протоптанная тропинка. К самим воротам было опасно притрагиваться: казалось, гнилые доски вот-вот распадутся.
– Хозяин!
– крикнул Гоблин.
Где-то за забором, почуяв чужаков, залаяла собака.
– Хозяин!
– вновь крикнул Гоблин.
– Кого там черти принесли?
– проворчал кто-то во дворе.
– Иду.
Зашаркали шаги, и спустя минуту ворота отворились. Нашему взору предстал продавец мотоцикла, неопределенного возраста мужик с красным, опухшим от беспробудного пьянства лицом.
– Чего надо?
– спросил он, буравя нас маленькими злыми глазками.
Я аж отшатнулся от запаха перегара, который распространял вокруг данный субъект.
– Михаил?
– вопросом на вопрос ответил Гоблин.
– Вы мотоцикл продавали? Нам бы посмотреть.
Мужик серой от грязи рукой задумчиво почесал голову, взлохматил слипшиеся от грязи, давно немытые волосы. Долгую минуту он о чем - то размышлял, и наконец, на его заросшем щетиной, опухшем лице, проступило некое подобие понимание того, что спрашивал Гоблин:
– Было дело. Вон в гараже стоит.
Михаил махнул рукой в сторону кирпичного гаража. Злость в голосе моментально улетучилась, уступив место радостному возбуждению.
– Нам бы посмотреть, - протянул Гоблин.
– Дык проходите, - мигом засуетился хозяин, отходя в сторону и пропуская нас с Гоблином во двор.
– По всей видимости, когда - то хозяин поддерживал здесь некое подобие порядка. Но со временем, у него появились более важные дела, печатью отразившиеся на кривом, перекошенном от пьянства, красном ебле. Поэтому, двор зарос толстым слоем грязи, из-под которого кое-где проступал грязно - серый кирпич, которым был вымощен двор. Сараи почернели, покосились, шифер уже начал съезжать с крыш, оголяя серые стропила. В дальнем углу двора, у кособокой будки, заливалась лаем, беснуясь и звеня толстой цепью, большая лохматая черная собака непонятной породы.
– Да заткнись ты!
– рявкнул на нее хозяин, пытаясь открыть навесной замок гаража. Трясущиеся руки плохо слушались, и ключ никак не мог попасть в замочную скважину, оставляя на замке глубокие царапины. Так продолжалось довольно долго. И Гоблин уже начал терять терпение, переминаясь с ноги на ногу. Я начал было думать, что покупка мотоцикла закончится крайне херово, как замок с лязгом открылся, и дверь, заскрипев, отворилась.
Нашему взору предстали разбросанные на покосившихся полках инструменты, масляные пятна на бетонном полу, банки с разноцветными жидкостями, ворох грязного тряпья в углу, и… мотоцикл.