Линкор «Дасоку»
Шрифт:
Ватагин достал нож и отрезал от мясного брикета тонкую, полупрозрачную полоску.
– Интересно, чье это мясо? – Он посмотрел полоску на просвет. – Точно не свинина. И на курицу тоже вроде не похоже.
– Лучше не спрашивай.
Ясухира подцепил тремя пальцами размокшие волокна мяса, отправил в рот и принялся жевать. Старательно, но без удовольствия.
– Почему? – с подозрением посмотрел на японца Ватагин.
– Потому что сайтены до омерзения всеядны.
Ватагин понюхал кусочек мяса, что держал в руках. Никакого запаха.
– У тебя есть предположения?
– Нет, –
Ватагин в задумчивости прикусил губу и уставился на мясной брикет. Утащили они его с камбуза. Следовательно, мясо предназначалось для приготовления еды. Но, если принять во внимание то, что из всего найденного на камбузе мясо оказалось единственным продуктом, признанным годным для употребления в пищу… Ясухира прав, лучше об этом не думать.
Ватагин быстро засунул полоску мяса в рот и принялся старательно жевать…
О том, как и где добывать еду, камикадзе задумались вскоре после того, как осмотрелись на новом месте. По самым оптимистичным оценкам, полет поврежденного флагмана до доков станции «Сагами-22» должен был занять две недели. Прожить четырнадцать дней без еды человек в принципе в состоянии. Но есть почему-то хотелось прямо сейчас.
Вариант с продовольственным складом сразу отпал. Передвигаться незаметно по вражескому кораблю можно было, только используя вентиляционные шахты, да и то Ясухира опасался, что их могут обнаружить при плановой проверке вентиляционной системы, случайно совпавшей по времени с вылазкой камикадзе. Холодильные камеры с запасами продуктов питания не имели вентиляционных выходов. То, что хранилось на обычном складе, – крупы, приправы и концентраты, – могло оказаться непригодным для еды в сыром виде. Рисковать не хотелось, поэтому было решено позаимствовать еду на камбузе.
Разобравшись с планом корабля, Ясухира выяснил, что камбуз расположен на том же уровне, что и морг, только по левому борту. С учетом того, что придется огибать шесть нагнетателей воздуха, путь получался не близкий. Из этого следовал вывод – нужно постараться запастись едой основательно, по возможности на все время пути.
Прогулка до камбуза заняла без малого два часа. Ясухира держался молодцом – сказывалась армейская закалка, – а Ватагину настолько надоело ползать по шахтам, что он, дабы как-то поддержать давший слабину дух, едва не начал в полный голос распевать патриотические песни. Но то, что увидели бравые камикадзе в конце пути, повергло обоих в состояние оторопи, близкой к шоку.
Кухня выглядела как мусорный контейнер, про который забыли лет двадцать назад. Помещение, рассчитанное на то, чтобы в нем одновременно работало двадцать поваров и десять стюардов, было завалено всевозможнейшим хламом – ножками и спинками от стульев, мятыми кастрюлями, чайниками с отбитыми носиками, использованной, а может быть, и нет, одноразовой посудой, – среди которого преобладали мятые и рваные упаковки от сублимированных продуктов. Крысы по помещению не бегали – видно, борьба с грызунами была поставлена на флагмане надлежащим образом, – зато плесени было предостаточно. Вонь на камбузе стояла соответствующая – Ясухира и Ватагин почувствовали ее уже на подходе.
– Это не камбуз, – уверенно
– По плану – камбуз, – возразил Ясухира.
– К черту план! – решительно взмахнул рукой Ватагин. – Возможно, раньше здесь был камбуз, но его перенесли в другой отсек, а здесь устроили мусоросборник.
– Камбуз – здесь, – уперто стоял на своем Ясухира.
– Если бы на корабле, на котором я летал во время пятидневной войны, камбуз был доведен до состояния, хотя бы наполовину похожего на то, что мы здесь наблюдаем, капитан лично бы расстрелял старшего повара, – сказал русский.
– Если бы камбуз «Дасоку» хотя бы на десятую часть оказался похож на этот, все повара сами сделали бы себе харакири, – сказал японец.
– Шутишь? – недоверчиво прищурился Ватагин.
– Конечно, – улыбнулся Ясухира. – Невозможно даже представить, чтобы камбуз на японском корабле был доведен до такого состояния.
Сделав глубокий вдох и задержав дыхание, Ватагин припал к вентиляционной решетке.
Из всего оборудования, которому полагается быть на камбузе, он увидел только допотопный универкух, работающий на сое и синтетических белках. Если бы автомат оказался выключен, это только подтвердило бы теорию Ватагина о переносе кухни в другой отсек. Но, как ни странно, универкух работал.
– Думаешь, мы найдем здесь что-то съестное? – с сомнением посмотрел на напарника Ватагин.
– Ну, если сайтены готовят здесь еду…
Ясухира умолк, не закончив фразу.
В помещение, которое все же служило камбузом, но больше походило на свалку, вошли четверо сайтенов в одежде под стать интерьеру. Когда-то это была армейская форма, но в результате то ли длительной эксплуатации в исключительно агрессивной среде, то ли полнейшего невнимания к ней со стороны владельцев она превратилась в обноски, которые постеснялся бы надеть на себя последний звездный бродяга. А уж во что одеваются эти… Впрочем, не о звездных бродягах сейчас речь.
Двое сайтенов катили перед собой большую четырехколесную тележку – жуткий архаизм, для перемещения грузов на кораблях давно уже используют антигравы, которые в условиях пониженной силы тяжести оказываются выгодными во всех отношениях, как экономически, так и с точки зрения маневренности. Тележка, что толкали сайтены, была загружена картонными ящиками без маркировки и огромными пластиковыми пакетами, в каких обычно на фермы доставляют комбикорм. Двое других тащили за ручки штук пять здоровенных баков, литров на пятьдесят каждый, вставленных один в другой.
Возле универкуха сайтены остановились.
Те, что были при тележке, принялись разгружать ее, сваливая содержимое на красующуюся неподалеку кучу зловонного мусора. Двое других разобрали стопку бачков и выстроили их у лицевой панели универкуха, покрытой засохшими потеками буро-зеленой массы. Бачки, надо сказать, тоже были не первой свежести. Если их и мыли когда, то так давно, что никто об этом уже не помнил. Один из сайтенов перекинул пару тумблеров на пульте управления универкухом, постучал пальцем по датчику со стрелкой и удовлетворенно кивнул. Его напарник открыл дверцу на стенке универкуха, вытянул из нее толстый прорезиненный шланг и кинул конец в ближайший бачок.