Линкор «Дасоку»
Шрифт:
Ан нет! Снова стать капитаном своего корабля, и только, Сакамото смог, лишь когда «Дасоку» плавно выплыл из дока «восемнадцать-эм», развернулся, дав задний ход, и нацелился носом на звездное скопление Гидры.
– Так куда летим, капитан? – спросил Бутов.
Присутствие криогенщика на капитанском мостике уже никого не удивляло и не раздражало. Разве что только бортинженера правого края Нори. Да и то лишь самую малость.
Сложив руки на груди, Рюичи Сакамото смотрел на усеянный звездами обзорный скрин так, будто это была шарада, которую ему предстояло разгадать.
– Исикава-сан, –
Решение капитана удивило всех, но вслух высказать свое недоумение позволил себе только Бутов. Может быть, именно для этого он и находился на мостике?
– Шенгенский сектор? Что мы там забыли?
– Во время нашего последнего разговора Император, находясь на борту сайтенского флагмана, спросил меня, знаю ли я монастырь Кубоканэ, и посоветовал поговорить с его настоятелем, учителем Нитирэном.
– И что? – не понял Бутов.
– Монастырь находится в нейтральной зоне, на границе с Шенгенским сектором.
– Мы летим в монастырь? – уточнил на всякий случай Бутов.
– Да, – коротко кивнул Сакамото.
– Чтобы поговорить с настоятелем?
– Именно так, – подтвердил Сакамото.
Бутов молча развел руками, демонстрируя настолько глубокое недоумение, что бездна мирового космоса по сравнению с ним могла показаться лужей.
– Император велел мне спросить совет у наставника Нитирэна, – повторил Сакамото.
– Должно быть, в тот момент ему не пришло в голову ничего лучшего, – прокомментировал слова капитана Бутов.
– Император отдавал себе отчет в том, что происходит. И если он посоветовал посетить монастырь Кубоканэ, значит, в этом есть смысл.
– Смысл есть во всем. Абсолютно во всем. Муравей ползет по ветке дерева – и в этом заложен какой-то глубокий смысл. Нужно только суметь его отыскать.
– Совершенно верно, Бутов-сан. За этим мы и летим в Кубоканэ.
– В поисках смысла?
– Можете называть это так.
Бутов молча, но с явным неодобрением покачал головой. По его мнению, они попусту теряли время.
– Исикава-сан? – посмотрел нито кайса на штурмана.
– Есть, – ответил штурман.
– Иночи-сан?
– Есть.
– Нори-сан?
– Есть.
– Старт.
Помощник левого края Иночи откинул прозрачную пластиковую крышку и перевел красный рычажок стартера в положение готовности. То же самое проделал за своей консолью капитан. Большим пальцем Иночи вытолкнул вперед движок, и вместе с ним поползли вверх диаграммы мощности на скрин-контроллере.
– Двигатели в порядке, – сообщил бортинженер правого края.
– Даю максимальную мощность.
Иночи перевел движок в крайнее положение.
– Норма, – сказал Нори. – Даю импульс на маневровые двигатели.
Корпус «Дасоку» едва ощутимо дернулся. Медленно поплыла в сторону серая, изъязвленная астероидами и опаленная плазменными вспышками крыша над Старой Одессой.
Отведя корабль на безопасное расстояние и удостоверившись, что все буксирные катера вернулись в док, Иночи начал разгон вспомогательных ХД-двигателей.
– А что с Грипенфлихтом? – вспомнил вдруг Сакамото.
– О докторе можете забыть. Я сунул ему в зубы билет до пересадочной станции «Баумгартен-4» и выставил из дока. Пусть дальше
Сакамото молча покачал головой.
С какой поразительной легкостью Бутов сказал «можете забыть». Как там русские говорят? С глаз долой – из сердца вон? Сакамото так не умел. Прежде чем убрать воспоминания о докторе Грипенфлихте в дальний уголок своей памяти – о том, чтобы забыть, не могло быть и речи! – нито кайса нужно было во многом разобраться. Ему хотелось понять, чем живет такой человек, как Питер Шаллерус Грипенфлихт? Шпионаж был и остается неотъемлемой частью межгосударственных взаимоотношений. Каждой из договаривающихся о чем бы то ни было сторон всегда кажется, что другая сторона что-то от нее утаила. Государственные мужи мило улыбаются друг другу и пожимают руки на торжественных приемах, а за их спинами уже вовсю действуют шпионы. Сакамото мог понять, почему тот или иной человек становится шпионом на государственной службе. Но человек без родины, готовый заниматься любой грязной работой – хотя сами они, скорее всего, считают это искусством, – для того, кто больше заплатит, оставался для Сакамото загадкой. Как можно жить среди людей, смеяться вместе с ними, есть с ними за одним столом и при этом все время помнить о том, что ты не тот, за кого себя выдаешь? Может быть, это особенность психики, присущая лишь немногим? Или – болезнь? Что-то вроде раздвоения личности?
– Выходим на заданный режим.
– Параметры входа в гиперспейс введены.
– Запуск основного ХД-двигателя через тридцать секунд.
Бутов ухватился руками за подлокотники кресла и плотно сжал губы. Странное дело, если находишься в кубрике, трюме, столовой – да где угодно, лишь бы рядом не было обзорного скрина, – то вход в гиперспейс можно и вовсе не заметить. Ну пробежит легкая дрожь по переборкам. На мгновение, не больше, может показаться, что очертания находящихся рядом с тобой предметов становятся нерезкими, расплываются, как акварельный рисунок на мокром листе бумаги. И не более того.
– Запуск основного ХД-двигателя через двадцать секунд.
Но когда прямо перед тобой, на огромном обзорном скрине разверзается бездонная воронка перехода, в которую ныряет корабль, кажется, что весь мир не просто переворачивается с ног на голову, но и выворачивается при этом наизнанку. И ты заодно с ним превращаешься в бесформенный комок плоти, из которого в разные стороны торчат кишки и кости. Кошмарное ощущение.
– Десять секунд.
И самое ужасное, что, сколько ни пытался Бутов разговорить других людей, никто так и не признавался в том, что ему тоже было плохо при входе в гиперспейс. Что же получается, только он один страдает гиперспейсофобией? Или остальные просто не хотят сказать правду?
– Две… Одна… Пуск.
Обзорный скрин вспыхнул разноцветными огнями, как новогодняя елка.
Это продолжалось всего лишь миг. Затем огни разлетелись в стороны, образовав едва заметно сужающийся, светящийся туннель, ведущий в бесконечность.
– Переход открыт.
Корабль продолжал двигаться с прежним ускорением, но Бутову показалось, что чудовищная сила вдавила его в кресло. Криогенщик стиснул зубы и изо всех сил вцепился в подлокотники.
– Бутов-сан?..
– Все в порядке.