Линкор «Дасоку»

Калугин Алексей Александрович

– Ну во-первых, использовав данную конфигурацию двигателей, мы сумели вырваться из Темной зоны.

Нитирэн сделал паузу. Протянув руку, он взял со стола пластиковую бутылочку с холодным фруктовым чаем, щелкнул крышкой и сделал глоток.

– Вы все же успели внести изменения? – спросил Сакамото.

– Может быть, я, может быть, кто-то другой, – Нитирэн защелкнул пробку и поставил бутылочку на стол. – Я этого не помню. И никто не помнит. Мы пришли в себя, когда корабль уже покинул Темную зону. Но элнот с расчетами Норотоми остался у меня.

– Вы не спрашивали бортинженера, почему он сделал такой странный расчет?

– Конечно, спрашивал. Норотоми и сам несказанно

удивился, когда увидел собственные записи. По его словам, он старался в точности выполнить полученное задание – рассчитать конфигурацию двигателей для разворота корабля на сто восемьдесят градусов по самой короткой дуге и с минимальной потерей скорости – и, более того, был уверен, что сделал верный расчет.

– Временное помутнение сознания, – поставил диагноз Бутов. – Он думал, что рассчитывает разворот, а на самом деле…

– Что, Бутов-сан? – с интересом посмотрел на русского Нитирэн. – Что же произошло на самом деле?

– Я не знаю, – злясь на себя самого, Бутов отвел взгляд в сторону.

Вот так всегда, поторопишься, брякнешь что-нибудь, не подумав, а потом чувствуешь себя полным идиотом.

– Я тоже этого не знаю, Бутов-сан, – улыбнулся снисходительно Нитирэн. – Поэтому нам с вами остается лишь возрадоваться тому, что незнание не является пороком, хотя в разряд добродетелей его нельзя возводить так же, как и лень.

– Вы сказали «во-первых», когда начали рассказывать об этой конфигурации, – напомнил Бутов. – А это значит, есть еще, по крайней мере «во-вторых».

– Есть, – не стал спорить с очевидным Нитирэн. – Когда «Аравасу» покинул Темную зону, мы не стали сразу же менять конфигурацию двигателей. Поначалу мы вообще плохо понимали, что происходит. Половина команды не могла подняться на ноги из-за мучительных головных болей. Другая половина страдала от приступов головокружения, сопровождавшихся тошнотой и удушьем. У многих продолжались галлюциногенные видения, случались приступы беспричинного страха и прочие расстройства психики. Что, в общем, было вполне объяснимо после того, что нам пришлось пережить. Нам с трудом удалось набрать вахтенную команду из тех, кто хотя бы мог держаться на ногах. Решили, дойдем до базы, там и разберемся со всем. В отличие от людей, все бортовые приборы «Аравасу» работали, как ни в чем не бывало. Для корабля пребывание в Темной зоне прошло без последствий, – Нитирэн снова протянул руку за бутылочкой с чаем. – Так нам казалось вначале, – настоятель глотнул чаю и поставил бутылочку на место. – Странности начались, когда вахтенный пилот попытался определить местоположение «Аравасу» с помощью реперных гравитационных точек. Метод, как вам известно, чрезвычайно прост. Достаточно иметь под рукой самый примитивный гравиметр и навигационную карту с обозначением гравитационных реперов. Так вот бортовой гравиметр «Аравасу» ловил все реперные точки, но при этом не фиксировал местоположение самого корабля.

– Показания были нестабильными или «плыло» изображение? – задал уточняющий вопрос Сакамото.

– Если бы, – усмехнулся Нитирэн. – Судя по показаниям гравиметра, «Аравасу» вообще не существовало. То есть линкор не имел собственной гравитационной массы. Вы можете себе такое представить?

– Я могу предположить, что прибор все-таки был неисправен, – сказал Бутов.

– Я тоже так решил, – кивнул Нитирэн. – Но вскоре выяснилось, что не только гравиметр, но вообще ни один прибор из имеющихся на борту «Аравасу» не реагирует на линкор. Мы даже запустили разведзонд, чтобы попытаться взглянуть на себя со стороны. И ничего не увидели. Абсолютно ничего. Ни одним из имевшихся в нашем распоряжении средств наблюдений, включая визуальное,

нам не удалось себя обнаружить. Точно так же не увидели нас и системы наблюдения базы «Этидзэн», к которой мы направлялись. Даже когда мы вышли с ней на связь, наблюдатели утверждали, что не видят нас ни на радарах, ни на сканерах. «Этидзэн» увидела нас только тогда, когда «Аравасу» начал торможение.

– И что это значит? – непонимающе развел руками Сакамото.

– А то и значит, что Темная зона изменила все, что в ней побывало. У людей изменилась психика. Более половины экипажа «Аравасу» были признаны негодными к дальнейшему прохождению службы и отправлены на пенсию. В течение последующего года уволились еще полсотни. Более трехсот человек были направлены в специализированные клиники для прохождения дальнейшего лечения. Сто двадцать три человека умерли, причем половина из них покончили с собой. И это были не сеппуку, а банальные самоубийства – один выбросился в окно, другой на ночь съел три упаковки антидепрессанта, третий вскрыл себе вены. Я не знаю, сколько человек из экипажа «Аравасу» живы в настоящее время. Мне известна судьба девяти из них, все они являются послушниками обители Кубоканэ. Линкор же приобрел способность становиться невидимым.

– Постойте-ка! – замахал руками Бутов. – «Аравасу» – это тот же «Дасоку»? Я все верно понял?

– Да, – кивнул Нитирэн.

– Сакамото-сан, вы в курсе, что командуете невидимым кораблем?

Капитан «Дасоку» только руками развел.

– Вы не поняли, – покачал головой Нитирэн. – «Аравасу», он же «Дасоку», становится невидимым только при определенных условиях – скорость и конфигурация вспомогательных ХД-двигателей.

– Та самая конфигурация, использовать которую не придет в голову ни одному нормальному человеку! – догадался Бутов.

– Именно так, – подтвердил Нитирэн.

– Так вот что искал на «Дасоку» Грипенфлихт! – Бутов потряс зажатым в кулаке элнотом.

– Потому и сайтены хотели захватить «Дасоку», – добавил Сакамото. – Они были уверены, что на борту корабля имеется какое-то секретное оружие.

– Вся информация о необычных свойствах «Аравасу» была удалена из архивов Исследовательского центра. Но людей, изучавших нас и корабль после возвращения из Темной зоны, было великое множество. Число же документов, протоколов и статей, написанных на эту тему, вообще не поддается исчислению. По-видимому, какая-то обрывочная информация все же просочилась.

– Чтобы сохранить все в тайне, вас заставили изменить показания?

– Нет, я сам решил так поступить после разговора с Императором. Он не собирался делать из «Аравасу» секретное оружие – в противном случае линкор не отправили бы снова в строй под другим именем. Он сказал мне буквально следующее: «Темная зона – это то, что пока находится за границами понимания человека. Мы не должны брать ничего из того, что она нам предлагает до тех пор, пока не будем уверены в том, что это никому не причинит зла. Или пока это не станет необходимо».

– Так можно сделать невидимым любой корабль?

– Не думаю, – покачал головой Нитирэн. – Мы пробовали выставлять ту же самую конфигурацию двигателей на кораблях различных моделей и конструкций, и ни один из них даже на миг не исчез со скринов наблюдения. Невидимым может становиться только корабль, вернувшийся из Темной зоны.

– Значит, о том, как сделать «Дасоку» невидимым, до нынешнего дня знали только два человека – вы и Император?

– В исследованиях принимало участие большое число людей, но мало кто из них имел представление о реальной цели проводимых испытаний. Тем не менее, сопоставив факты, кто-то мог понять, что происходит на самом деле.