Лирика
Шрифт:
Of the truth that gold can never buy
Of the baubles that it may.
(1829-1845)
10. К***
Та роща, где, в мечтах, - чудесней
Эдемских, - птицы без числа:
Твои уста! и все те песни:
Слова, что ты произнесла!
На небе сердца, - горе! горе!
Нещадно жгуч твой каждый взгляд!
И их огни, как звезды - море,
Мой дух отравленный палят.
Ты, всюду - ты! Куда ни ступишь!
Я в сон спешу,
О правде, что ничем не купишь,
И о безумствах, что даны!
(1924)
Перевод В. Брюсова
11. TO THE RIVER
Fair river! in thy bright, clear flow
Of crystal, wandering water,
Thou art an emblem of the glow
Of beauty - the unhidden heart
The playful maziness of art
In old Alberto's daughter;
But when within thy wave she looks
Which glistens then, and trembles
Why, then the prettiest of brooks
Her worshipper resembles;
For in his heart, as in thy stream,
Her image deeply lies
His heart which trembles at the beam
Of her soul-searching eyes.
(1829-1845)
11. К РУЧЬЮ
Живой ручей! Как ясен ты,
Твой бег лучами вышит,
Твой блеск - эмблема красоты,
Души, открытой тайнам чувств,
Привольной прихоти искусств,
Чем дочь Альберто дышит.
Когда она глядит в тебя,
Дрожишь ты, многоводен,
И, детский лик волной дробя,
Со мной, ручей, ты сходен;
Как ты, вбираю я в себя
Ее черты глубоко,
И я, как ты, дрожу, дробя
Души взыскующее око.
(1924)
Перевод В. Брюсова
12. TO
I heed not that my earthly lot
Hath - little of Earth in it
That years of love have been forgot
In the hatred of a minute:
I mourn not that the desolate
Are happier, sweet, than I,
But that you sorrow for my fate
Who am a passer by.
(1828-1849)
12. * * *
Я не скорблю, что мой земной удел
Земного мало знал самозабвенья,
Что сон любви давнишней отлетел
Перед враждой единого мгновенья.
Скорблю я не о том, что в блеске дня
Меня счастливей нищий и убогий,
Но что жалеешь ты, мой друг, меня,
Идущего пустынною дорогой.
(1901)
Перевод К. Бальмонта
13. FAIRY-LAND
Dim vales - and shadowy floods
And cloudy-looking woods,
Whose forms we can't discover
For the tears that drip all over.
Huge moons there wax and wane
Again - again - again
Every moment of the night
Forever changing places
And they put out the star-light
With the breath from their pale faces.
About twelve by the moon-dial
One more filmy than the rest
(A kind which, upon trial,
They have found to be the best)
Comes down - still down - and down
With its centre on the crown
Of a mountain's eminence,
While its wide circumference
In easy drapery falls
Over hamlets, over halls,
Wherever they may be
O'er the strange woods - o'er the sea
Over spirits on the wing
Over every drowsy thing
And buries them up ojuite
In a labyrinth of light
And then, how deep!
– O, deep!
Is the passion of their sleep.
In the morning they arise,
And their moony covering
Is soaring in the skies,
With the tempests as they toss,
Like - almost any thing
Or a yellow Albatross.
They use that moon no more
For the same end as before
Videlicet a tent
Which I think extravagant:
Its atomies, however,
Into a shower dissever,
Of which those butterflies,
Of Earth, who seek the skies,
And so come down again
(Never-contented things!)
Have brought a specimen
Upon their quivering wings.
(1829, 1845)
13.
Мгла долов - тень по кручам
Лес, подобный тучам,
Чьи формы брезжут странно
В слепых слезах тумана.
Бессмертных лун чреда,
Всегда, - всегда, - всегда,
Меняя мутно вид,
Ущерб на диск, - бежит,
Бежит, - улыбкой бледной
Свет звезд гася победно.
И, в полночь по луне,
Одна, туманней всех
(Не та ль, что в вышине
Всех дольше длила бег),
Нисходит - долу - долу
Свой центр клоня к престолу
Горы, на снег вершин,
Туман огромной сферы
Скрывает, - плащ без меры,
Сон хижин и руин,
И лес на всем просторе,
И море, - о! и море!
Всех духов, что скользят,
Все существа, что спят,
Вбирая полно их
В лабиринт лучей своих,
Как будто в этот срок
Их сон глубок, - глубок!
Им вскроет день глаза,
И лунный их покров
Взлетит на небеса
С тяжелым севом гроз:
Он стал - цепь облаков
Иль желтый альбатрос,