Лис и империя
Шрифт:
— Наверное, довольно глупо, — ответил он после некоторого размышления.
Нельзя позволить Фердулфу себя запугать, вернее, нельзя показывать, что ты напуган. Тем же спокойным задумчивым голосом Лис продолжил:
— Интересно, а как ты будешь выглядеть, когда я тебя отлуплю до красноты и до боли в твоем мягком месте?
— Ты не посмеешь, — отрезал Фердулф. — Ты знаешь, чей я сын.
Джерин это знал, причем лучше многих.
— Я уже наказал тебя однажды, когда ты напросился, — ответил
Правдой было и то, что вернувшийся в замок Лис надрался чуть ли не до бесчувствия, радуясь, что остался в живых.
Фердулф нахмурился:
— Тогда я был меньше и не знал, на что способен.
— То, что ты что-то можешь, вовсе не означает, что ты должен пускать это в ход, — возразил Джерин.
Если в четыре года Фердулф обрел немалую силу, то что же будет, когда ему стукнет четырнадцать? Или тридцать четыре? Лис старался не думать об этом. Он также старался не думать о том, насколько мала вероятность втолковать отпрыску бога вина, что такое ограничения.
— Почему нет? — спросил Фердулф.
В голосе его звучало неподдельное любопытство. Он, несомненно, не понимал доводов Джерина.
Джерин пустился в терпеливые объяснения:
— Потому что некоторые твои действия либо пугают людей, либо очень расстраивают.
— Ну и что?
Да, Фердулф был истинным сыном Маврикса.
— А тебе нравится, когда кто-нибудь пугает или расстраивает тебя? — спросил Джерин.
— Ты вроде единственный, кто пытается это сделать, — ответил Фердулф и призадумался. — Интересно, могу ли я тебя остановить?
Джерин почувствовал, как у него в мозгу закопошились любопытные пальцы (так, по крайней мере, он определил для себя это ощущение позже). Через какой-то миг это копошение сказало ему, что Фердулф, каким бы сильным он ни считался по людским меркам, в сравнении с божественными стандартами был еще слаб. Маврикс, например, свободно ворошил мысли и воспоминания Джерина, словно человек, ищущий булавку в своем поясном кошельке.
— Прекрати! — вскричал Лис, мысленно напрягаясь.
Он не знал, поможет ли это, но не собирался сдаваться без боя.
Фердулф выглядел ошеломленным, как бывало с ним всякий раз, когда что-то шло не так, как ему бы хотелось.
— Как тебе это удается? — требовательно спросил он, — Ты должен думать, как я хочу, а не так, как угодно тебе.
Судя по тону, последнее в его понимании вообще не имело какой-либо ценности.
Копошение в сознании Лиса продолжилось с большей настойчивостью. Джерин замычал. Фердулф имел глупость проговориться, что сопротивление приносит плоды, в чем более зрелый и мудрый противник никогда не признался бы, поэтому он удвоил умственные усилия, мысленно уподобив себя крепостной стене Лисьего замка, сдерживающей напор трокмуа.
Но
— Вот что, — пропыхтел он. — Сейчас ты запоешь по-другому.
Он не мог протянуть руку и запустить ее в сознание Фердулфа, но существовали другие способы отвлечь внимание полубога. Джерин схватил мальчишку и перекинул через колено.
Фердулф испустил яростный визг.
— Я же сказал тебе, не смей! — закричал он.
Копошение в сознании Лиса прекратилось. По крайней мере, ему удалось сбить маленького негодника с толку.
— Мало ли что ты сказал.
Не без некоторого трепета Джерин нанес шлепок свободной рукой, второй он держал Фердулфа.
Вопль полубога прозвучал сладкой музыкой. Фердулф попытался взмыть в воздух, как он это делал в Лисьей крепости во время игр. Ему удалось взлететь, но невысоко, ибо вцепившийся в него Лис не разжимал рук.
— Ну как, ты понял меня или нет? — спросил Джерин. Несмотря на то, что его ноги оторвались от земли, он сохранил достаточное присутствие духа, чтобы продолжить увещевания. — Почему бы тебе не опустить нас обоих на землю, чтобы мы спокойно и мирно все обсудили?
— О, отлично.
Раздраженный тон Фердулфа очень напоминал тон Маврикса, когда (правда, весьма и весьма редко) ситонийского бога что-либо вынуждало изменить свои планы.
— Благодарю, — сказал Джерин совершенно искренне, когда его ноги вновь опустились на твердую почву.
— Рад быть полезным, — неожиданно вежливо ответил Фердулф.
Видимо, матери все-таки удавалось внедрять в него какие-то представления об учтивости. Полубог подозрительно взглянул на Джерина:
— Почему тебя не так легко изменить, как свиней или уток?
Когда смысл сказанного дошел до сознания Хэрриса и Фулды, они разом охнули. Джерин сглотнул. Значит, Фердулф в самом деле пытался приделать ему утиную голову.
— Я не знаю почему, — ответил он. — Но я очень рад, что это так. И хочу, чтобы ты об этом помнил. Попробуешь еще раз как-нибудь изменить меня — нарвешься на крупные неприятности. Понял?
— Йо, понял.
Фердулф выглядел очень расстроенным, но Джерина это вовсе не трогало. Маленький полубог поднял глаза.
— Как это получается, что ты указываешь мне, что делать, когда ты всего лишь простой смертный?
— Как? — Лис задумался. — Могу найти пару объяснений. Одно из них заключается в том, что хотя я и простой смертный, но живу на этом свете гораздо дольше тебя и знаю о нем намного больше.
Первое из этих утверждений, несомненно, было верным. Второе тоже не вызвало бы сомнений, если бы Фердулф был обычным четырехлетним ребенком, а не пытался улететь с Лисом в небо и наградить его головой дикой утки.