Лис и империя
Шрифт:
Лис не пытался с ним спорить. По какой бы причине ни был отдан этот приказ, он представлялся вполне разумным. Лис махнул рукой Райвину, привлекая его внимание, и передал ему команду.
— Хорошо, лорд король, мы попробуем, — ответил Райвин.
Он одарил Араджиса Лучника взглядом, недвусмысленно сообщившим тому, что кое-кому прекрасно известно, в какой степени некоторые ему доверяют.
— Возможно, мы сумеем вывести из заблуждения заблуждающихся и рассеять сомнения сомневающихся.
— Поговори так же хитро, когда подъедешь поближе
— Так я и сделаю, лорд король. Благодарю вас за мысль, — ответил Райвин и взглянул на Араджиса с уважением, пусть и невольным, но от этого не менее искренним.
Но Лучник еще не закончил:
— А если не сумеешь их обмануть, попробуй уморить их своим занудством.
— Спасибо вам еще раз, лорд король… и преогромнейшее, — уже довольно кисло ответил Райвин и отъехал, чтобы собрать своих людей и повести их в указанном направлении.
Джерин гадал, поддел ли Араджис его приятеля просто ради того, чтобы обидеть, или затем, чтобы разозлить и заставить сражаться еще яростнее. А еще он гадал, придает ли вообще Араджис значение таким мелочам.
— Ну… где же Фердулф? — вопрошал между тем Араджис, оглядываясь по сторонам. — Я хочу, чтобы он занял достойное место в этой обещающей стать знаменательной битве.
Фердулф встал в центре передовой линии. Они с Араджисом составляли еще более невероятную пару, чем Араджис и Лис.
— Отправим их обратно за горы! — вскричал Фердулф и взмыл над первой шеренгой, словно живое знамя. Солдаты, особенно люди Араджиса, видевшие в нем лишь полубога, а не несносного огольца, восторженно заулюлюкали.
— Вперед! — вскричал Араджис.
И под очередной радостный вопль, а также под грохот колес и скрип несмазанных осей колесницы покатили на юг.
Вэн, находившийся в той же повозке, что и Джерин с Дагрефом, пробурчал:
— Ну, что ж, еще одна схватка. — Он взвесил в руке свое копье. — Заставим этих парней пожалеть, что они появились на свет.
Араджис вновь вскричал:
— Наш клич — Север!
Раздался третий вопль, еще более громкий, чем два предыдущих.
Джерин положил руку на плечо Дагрефа:
— Правь лошадьми так, как я тебе прикажу, или так, как тебе покажется правильным, если я буду слишком занят, чтобы отдавать распоряжения. Да хранят тебя боги.
— И тебя, отец. И всех нас, — ответил Дагреф и нахмурился.
Хотя он стоял к отцу спиной, тот это понял, заметив, как плечи сына чуть подались вперед.
Сделав паузу, чтобы, как всегда, поразмыслить, Дагреф продолжил:
— Но, разумеется, боги не смогут охранять каждого. Зачем же тогда произносить эти слова?
Раз уж накануне сражения Дагреф ударился в философию, то он вряд ли запаникует, когда оно начнется. Сам Джерин никогда не шел в бой с подобными мыслями. И Дарен, наверное, тоже. Но если философия помогает его первенцу от Силэтр сохранять присутствие
Армия перевалила через первую небольшую возвышенность. Колесницы как раз съезжали со склона, когда на вершине второй возвышенности, о которой упоминал гонец, показались головные колесницы войска, которое выслала Элабонская империя, чтобы вернуть себе северную провинцию, оставленную ею поколение назад.
При виде врага люди Джерина и Араджиса издали громкий вопль, в котором мешались ненависть и насмешка.
— Держитесь ровней! — рявкнул на них Араджис. — Клянусь отцом Даяусом, я отрежу яйца первому экипажу, который рванется вперед. Держите линию.
И линию стали держать. Ибо нешуточная угроза навела страх даже на самых отчаянных храбрецов. А из-за гребня второго холма все появлялись и появлялись имперские колесницы. По мере приближения они разворачивались, образуя свою линию, которая, как видел Лис, становилась все шире. Он пожалел, что его люди и люди Араджиса не подобрались к врагам настолько, чтобы ударить по ним раньше, чем те приготовятся к бою. Но все эти сожаления, как всегда, ни к чему не вели.
— Все их колесницы одинаковые, — сказал Дагреф. — Разве это не странно?
— В общем-то нет, — ответил Джерин. — Там, в городе Элабон, у империи имеются военные мастерские, где кузнецы и плотники изготавливают оружие для всей имперской армии. У них есть единые шаблоны для копий, для шлемов, а также для колесниц. А у нас все иначе: в каждой крепости работает свой плотник или колесный мастер с собственным представлением о том, как изготавливать те или иные вещи.
— Тогда получается, что их колесницы должны быть лучше некоторых из наших и хуже других, — сделал вывод Дагреф. — Если они так и будут делать их по одному и тому же образцу, в то время как мы станем пробовать разные варианты, рано или поздно все наши колесницы превзойдут имперские по всем статьям.
— Или мы придумаем что-нибудь и вовсе новое.
Джерин посмотрел на восток, не видны ли там конники Райвина. В принципе он был рад, что не увидел их за деревьями, словно бы огораживавшими ложбину, которая в самом скором времени должна была стать полем брани. Если всадники сумеют незамеченными обогнуть этот естественный заслон, то наверняка устроят противнику гадкий сюрприз.
— Элабон! Элабон! Элабон!
Вражеские солдаты тоже кричали, причем весьма ритмично и в унисон, в отличие от громкого неразборчивого рева, исходившего от северян. И внешне они тоже были гораздо более единообразны, чем воины Джерина и Араджиса. Ведь последние экипировались в меру своих возможностей и способностей. Волей-неволей молодцеватый вид парней из-за Хай Керс навел Лиса на мысль о воинах Свирепого Роса, с чьей помощью тот впервые завоевал северную провинцию пару столетий назад. Это сравнение его встревожило: воины Роса были во всех смыслах самыми сильными бойцами, каких только можно себе представить.