Лис и империя
Шрифт:
— Цена слишком высока, — сокрушенно произнес Джерин.
Он похлопал Фердулфа по спине, словно маленький полубог был взрослым мужчиной.
— Ты сделал, что мог, и я благодарен тебе за попытку.
— Если бы я был полноценным богом, я смог бы это сделать. — Фердулф нахмурился. Видимо, эта мысль всегда преследовала его. — Я чувствую в себе силу, но не могу ее контролировать. Мое тело не приспособлено к этой силе.
Лис подозревал, что эта трудность будет мучить Фердулфа всю жизнь, а жить он наверняка будет долго. Сам Лис, как
Пока Джерин обдумывал это, к нему подошел Араджис Лучник. Он выглядел удовлетворенным, но не больше того.
— Твои люди хорошо дрались, Лис, — сказал он, кивая Джерину. — Лучше, чем мне всегда думалось, хотя я никогда не сомневался в их стойкости.
— Ну, разумеется, не сомневался. Иначе ты бы давно на меня напал, — сказал Джерин, на что Лучник, ничуть не смутившись, снова кивнул. — Да и твои молодцы сражались не хуже, но я всегда знал, что они умеют вести жесткий бой.
— Иначе ты бы напал на меня, — заметил Араджис, всегда судивший других людей по себе. Помолчав, он добавил: — Да… из всадников ты выжал больше, чем я ожидал. Ты горазд на всякие новые штучки. — За этим последовал какой-то лающий, словно бы ироничный смешок. — Это и заставляет твоих соседей всегда держать ухо востро.
Джерин поднял одну бровь и довольно кривенько улыбнулся:
— Интересная мысль.
— О, я знаю. И все понимаю, — сказал Араджис. — Тем не менее я никогда не думал, что ты посадишь на лошадь женщину. — Снова раздался лающий смех. — Женщины должны быть внизу, а не сверху.
— О чем, сто тысяч чертей, ты говоришь? — возмутился Джерин. — Нет у меня в войске никаких женщин.
Тут Араджис запрокинул голову и загоготал. Джерин был ошеломлен этим смехом точно так же, как если бы горы Хай Керс вдруг встали на длинные тонкие ножки и принялись отплясывать что-нибудь разудалое на манер веселящихся трокмуа.
— Ради всего святого, ты что, не знаешь? — спросил Лучник. — Ха! Ха! Ха! Кто мог бы подумать? Под самым носом Лиса происходит такое, а сам Лис об этом ни сном ни духом. Ха-ха!
И он утер выступившие от смеха слезы.
В последний раз, когда Джерин видеть не видел, что происходит у него под носом, Элис сбежала со странствующим коновалом. Хотя с того дня минуло почти полжизни, воспоминания по-прежнему были горше полыни. Стараясь изо всех сил сохранять спокойствие, он ровным голосом произнес:
— Лучше просто скажи мне, что ты имеешь в виду.
— Я говорю то, что думаю. — На лице Араджиса сияла совершенно несвойственная ему усмешка. — Обычно этим немногие могут похвастать. Так вот, я говорю, что, если один из твоих наездников попытается помочиться стоя, он обольет себе ногу. А если ты этого не замечаешь, тебе нужно отнести свои глаза к кузнецу, чтобы он
— Так ты не шутишь, — медленно произнес Джерин.
Сморозив, естественно, глупость. Насколько ему было известно, Араджис никогда не шутил. Он указал в сторону всадников, которые, как обычно, располагались немного в стороне от остальных воинов.
— Что ж, покажи мне ту женщину, которая якобы находится среди них.
— Отец Даяус, если ты не можешь сам отличить женщину от мужчины…
Араджис не просто загоготал, он гнусненько захихикал.
Джерин уже начал подумывать, не вселился ли в собеседника демон. Причем умалишенный демон, ибо губы Лучника вовсе не были приспособлены к производству подобных звуков. Араджис взял его за руку:
— Хорошо, Лис, пойдем. Если тебе нужно показать, я тебе покажу. Может, по дороге заодно рассказать, как делаются дети?
— Тут я в курсе, спасибо, — процедил Джерин сквозь зубы. — А теперь делай, что обещал.
— Ну тогда пошли.
Продолжая хихикать, Араджис направился к конникам Райвина. Джерин, кипя от злости, следовал за ним. Лучник все крутил головой из стороны в сторону, как заведенный. Джерин уже собрался было съязвить по этому поводу, как вдруг рука Араджиса взмыла в воздух.
— Вон там, клянусь богами. Разговаривает с твоим сыном. Он что, взял эту киску с собой, чтобы не скучать во время похода?
— Это не…
Слова застряли у Джерина в горле. Воин, разговаривавший с Дагрефом, был тем самым очень молоденьким парнем с очень густой бородой, на которого он уже обращал внимание пару раз по дороге на юг. Он еще тогда подумал, что борода эта чересчур велика для такого юнца, а теперь, присмотревшись, вдруг понял, что она не настоящая, накладная. Осознав это, Лис получше вгляделся в прячущееся под ней лицо и воскликнул:
— Маева!
Дочь Вэна резко обернулась. Дагреф тоже повернул голову, увидел Араджиса и отца, но затем вновь с невозмутимым видом поворотился к Маеве. Джерин уловил лишь конец произнесенной им фразы:
— …рано или поздно это должно было произойти.
— Итак, Лис, — сказал Араджис, продолжая хихикать, — это женщина, или ты позабыл, как они выглядят?
— Это женщина, — согласился Джерин с серьезным видом. — И она вполне способна убить тебя за то, что ты ее сдал.
Араджис собрался было опять рассмеяться, но затем взглянул на него. А потом еще раз посмотрел на Маеву. Та была на пару дюймов повыше, чем Лучник, да и в плечах пошире. И если Джерин узнал ее по облику, то Араджису многое сказало имя, произнесенное им.
— Учитывая, чья она дочь, ты, похоже, не шутишь, — сказал он.
— Ничуть, — ответил Лис. — Говорю тебе, собрат мой по титулу, мне бы, например, не хотелось, чтобы она разгневалась на меня, — Он повысил голос: — Маева, подойди сюда, пожалуйста. И тебе, Дагреф, тоже лучше подойти. Видимо, ты знал о том, что творится.