Логово
Шрифт:
Значит — киллер. Ликвидатор.
А такой вариант проходил в одном случае: если Ростовцев уже в руках Мастера, и тот зачищает концы, В данном случае — Наташу. Но из ее слов — хотя что-либо конкретное сказать Руслану она отказалась — вытекало: Ростовцев жив и свободен.
Нестыковка.
Руслан заподозрил, что в игру вступила какая-то новая сила. И не мог понять: какая?
Наташа встала со скамейки, где они сидели. Сказала:
— Мне уже все равно, есть там кто-нибудь или нет. Хотя, думаю, вы врете.
Судя по бесцветному тону, так оно и было, —
— Проверить недолго, — пожал плечами Руслан. — Я провожу вас до квартиры. И на месте разберемся, есть там кто или нет.
Это был риск. Ликвидатор мог сидеть у дверей с пушкой наготове — и начать стрельбу без предварительных разговоров. Но иных способов убедить смертельно уставшую и никому не верящую женщину Руслан не видел.
— Если вы за мной увяжитесь, — сказала Наташа, — буду кричать. Что пристает вооруженный маньяк-насильник.
Он снова пожал плечами.
— Не надо кричать. Поберегите связки. Могут вскоре пригодиться.
Она повернулась и пошла, ничего больше не сказав и не попрощавшись. Через полсотни шагов обернулась — Руслан по-прежнему сидел на скамейке, не делая попыток подняться и отправиться следом. Потом встал и зашагал в другую сторону.
Все-таки врал, удовлетворенно подумала Наташа.
…Когда она начала приоткрывать дверь, та рванулась внутрь сама. Дверная ручка выскользнула из ладони. Чужая рука — показавшаяся ей неимоверно длинной — вынырнула из полумрака, больно ухватила за плечо и буквально зашвырнула внутрь. Она сильно ударилась о стену прихожей, с трудом удержалась на ногах.
Огромный человек — метра два с лишним роста, широченные плечи — торопливо возился с замками. Запер оба, задвинул засов и даже накинул цепочку. Повернулся. И тут Наташа узнала его.
Пасечник! Что он тут…
— Что с лица-то взбледнула, киска? — осклабился Пасечник. — Принимай гостя. Нежно и ласково.
Когда раздался звук поворачиваемого в замке ключа, Пасечник курил, стоя у открытой балконной двери — опасался, что сочащийся из квартиры запах табака может выдать его некурящей Наташе. Он ждал ее пять часов — и не хотел про-колоться из-за такой малости.
.
..Мысль о том, что в изящно спланированной комбинации есть таки слабое звено, пришла им с Москальцом почти одновременно. Оставался один человек, который четко и определенно знал, что Ростовцев объявился.
Наташа.
И она же знала, что объявившийся генеральный директор пытается встретиться с Москальцом, поскольку сама договаривалась о встрече. Предсказать же ее поведение в сложившейся ситуации — после второго исчезновения Ростовцева — практически невозможно. Может отправиться прямиком в ближайший отдел милиции и выложить всю историю… А тайник в коттедже номер одиннадцать не найдут в обозримом будущем в одном случае: если лежащий там труп с раздробленной головой так и будет числиться пропавшим четыре месяца назад.
Расклад был простой и очевидный. И так же просто и очевидно вычеркивал из списка живых Наташу. Москалец сейчас поджидал ее в квартире Ростовцева, в Автово, втайне надеясь, что туда она не придет, что грязную работу
…Она медленно отступала от Пасечника, еще не понимая, в чем дело, но чувствуя — все плохо, очень плохо. Он надвигался, молча ухмыляясь. Потом заговорил.
— Потеряла дружка?. — спросил глумливо. — Может, я взамен сгожусь? Чего морду-то кривишь? Только директорам даешь, да?
Столько слов за раз она от него едва ли когда-нибудь слышала — вечно приходил в приемную, садился в угол, дожидаясь шефа, Москальца, и молча сидел, следя за Наташей немигающим взглядом. Она думала, что этот верзила, скорее всего, стесняется своего голоса — неприятного, гаймо-ритного…
Наташа уперлась спиной в стену и остановилась. Пасечник надвинулся. Пахло от него чем-то затхлым. Гнилостным.
— Что-то ты, киска, не рада. Глазками не стреляешь, жопкой не виляешь. А зря. Кончилась твоя лафа, отблядовалась ты с директорами. Был твой хахаль, да весь вышел. И тебе оч-чень поднапрячься придется, чтобы за ним не отправиться. Постараться. Выложиться.
Она ничего не поняла. Мелькнула мысль: сбрендил, съехал с катушек, наблюдая, как она ходит по офису в короткой юбке…
— Москалец… — начала было она, но Пасечник перебил, раскатисто хохотнув:
— Не смеши мои подтяжки! Москалец у меня теперь вот где!
Он продемонстрировал огромную, лопатообразную ладонь — и медленно сжал толстые пальцы в кулак. Тоже в огромный. Москалец, положим, там бы не поместился, но средних размеров кокос спрятать было можно.
Вторая рука вцепилась ей в грудь. Смяла, стиснула грубо и больно. Отступать было некуда, Пасечник зажал ее в углу прихожей. Наташа закричала и попробовала оторвать двумя руками здоровенную лапу. Ни то, ни другое успеха не имело. С тем же результатом можно было пытаться разжать пальцы каменной статуи. А крик — пронзительный, долгий, рвущий уши — Пасечник слушал с улыбкой, как любимую музыку.
— Кричи, кричи, — поощрил он, когда Наташа замолчала чтобы вдохнуть. — Чем мне твоя квартирка нравится, так это звукоизоляцией. Давай, кричи.
Она не закричала. Изогнулась и вцепилась зубами ему в запястье.
Тут же два толстенных пальца сжали, как клещами, ее лицо с боков. Казалось, скулы хрустнули. — Мышцы челюстей пронзила резкая боль — и они непроизвольно разжались.
— Может, тебе зубы сразу выбить? — задумчиво поинтересовался Пасечник, — Чтобы за что другое не укусила. А то программа у нас сегодня длинная…
И ударил. Не в лицо — ткнул в диафрагму всего лишь пальцем. Наташе показалось, что в нее вонзился — глубоко, до хребта — металлический, добела раскаленный штырь.
Она беззвучно раскрывала и закрывала рот, пытаясь вдохнуть — воздух упрямо не хотел идти в легкие. Штырь внутри никуда не исчез, разве только обжигал уже не так сильно.
— Ладно, — прогнусавил Пасечник. — Романтичную часть знакомства объявляю законченной. Пора в койку. Порадуешься напоследок.
Он убьет меня, подумала Наташа, Не сразу, но убьет.