Локальная метрика
Шрифт:
— Взрывчатки? — я невольно сделал два шага назад, хотя, если во всех этих ящиках действительно ВВ, то отбегать надо километров на восемь.
— В каждой избушке свои погремушки, барышня, — ответил Борух. — Вот ваши эспэ-пять, — он протянул ей увесистый цинк. — Шестых не попалось, извиняйте.
— Извиняю, — снисходительно кивнула девушка, — что имеем — с тем и работаем…
Вот зараза!
— У вас какие планы на ближайший апокалипсис? — набрался смелости спросить я.
— А у вас? — подмигнула она.
— Отвечать вопросом на вопрос — моя национальная фишка, — буркнул Борух, — но мы собираемся вернуться
— Боюсь, вы не имеете представления, с чем столкнётесь…
— Не бойтесь. Имею.
— Ого, — задумчиво сказала рыжая, — а вы, как я посмотрю, непростой майор. Но вы же не с теми, кто?..
— Вы тоже, вижу, барышня информированная. Нет, я не с ними.
Обменялись, значит, комплиментами. Что б я ещё чего понял…
— А можно мне с вами? — Кокетливо прищурилась. — Вы же не бросите одинокую беззащитную девушку в пустом опасном городе?
Я был обеими руками за, но за Боруха не уверен. Он явно относился к рыжей настороженно. Умом я понимал, что он прав, но как же она хороша! Ради таких глаз я бы рискнул.
— Ладно, — после большой паузы сказал майор, — не то, чтобы я поверил в вашу беззащитность, но таких, как вы, лучше держать под присмотром. А то опять полезете, куда не просят, подорветесь, интерьер испортите…
— Да-да, — весело закивала головой девушка, — интерьер — это святое! Так я с вами?
— Залезайте.
В машине стало тесновато, но я не жаловался, периодически косясь на сидящую рядом девушку. В профиль она оказалась ничуть не хуже, чем в других ракурсах. Рулил медленно и печально, аккуратно манипулируя сцеплением. Опасался заглушить перегруженную машину, завести-то её будет нечем. Ну и тонна взрывчатки в салоне тоже не располагает к лихачеству.
— Неплохо тут у вас, — с хозяйским видом огляделась во дворе Ольга, — но женской руки не хватает.
— Например? — буркнул Борух.
— Скудно. Неухоженно. Огневые точки не оборудованы… Ну и гарнизон слабоват.
Это она про меня, что ли?
— Компенсируем калибром… Артём, иди, берись за тут.
Мы с майором потащили из багажника первый тяжеленный ящик. Внутри оказалась не взрывчатка, как я опасался, а здоровенный чёрный пулемет с раструбом на дуле. Или как там это у него называется. От него пахло смазкой и смертью.
— КПВ! — рыжая чуть ли ни в ладоши захлопала. — Знаете вы, чем порадовать девушку, товарищ майор! Это моя женская рука всячески одобряет!
— Для женской руки мы оставим что-нибудь более легкое и точное, а поливать со стены приблизительно в сторону противника и наш ополченец худо-бедно справится.
Ну, блин, спасибо. Вот и вся мужская солидарность…
Пулемётов было два, к ним треноги, короба с лентами, какие-то ещё железки… Пока мы всё это затащили на стену, у меня чуть пупок не развязался. Ольга только командовала: «Заноси угол! Да поверните вы его! Ну кто так кантует!», а мы с майором пыхтели и тихо, деликатно, про себя, матерились. Затем я прослушал короткий курс «Пулемёт для чайников».
— Вот эта большая пружина — откатная,
Я честно пытался запомнить все эти ручки перезаряжания, затворы и шептала, контактные кольца и прочую ерунду. Остатки уверенности в себе таяли на глазах.
— А его не надо как-то… пристрелять? — жалобно спросил я, припомнив нагугленное для пиздецом.
— «Привести к нормальному бою», — строго поправил меня майор. — «Проверка боя пулемета и приведение его к нормальному бою производятся на стрельбище в безветренную погоду, в закрытом тире или на защищенном от ветра участке стрельбища при нормальном освещении», — процитировал он неизвестный мне источник.
— Э…
— Обойдёмся. Если бы ты умел из него прицельно стрелять, это имело бы смысл. Но на такой дистанции с открытого прицела за счёт рассеяния во что-то да попадёшь.
Впрочем, когда установили второй пулемёт и всё проверили, мне было дозволено пальнуть в декоративный бетонный шар на другой стороне площади. Навскидку, до него метров сто пятьдесят. Звук у пулемета оказался… Впечатляющим, скажем так. Со второй короткой очереди я даже попал. Шар превратился в облако бетонной пыли, красиво осевшей вокруг перекрученной арматуры. Шайтан-машина, вах! Я прям почувствовал в себе что-то такое, пиздецомское. Ну, чуть-чуть. Ненадолго. Потом рыжая высмеяла мои стрелковые успехи, спросив, кто так перепахал брусчатку вокруг такой плёвой цели. Отпихнула меня бедром от пулемета, навелась на другой шар — и сдвоенным выстрелом буквально дематериализовала этот арт-объект. Не знал, что из него можно так коротко пальнуть! Я патронов десять высадил…
— Терпимо, — одобрила она. К сожалению, не меня, а пулемёт.
— Длинными не лупи. Лента короткая, а ствол перегреется, — поучал майор. — Да и смысла нет много пуль в одну точку класть с таким калибром.
Затем мне было велено «прикрывать». Пока я застыл возле пулемета, поводя стволом туда-сюда и чувствуя себя как бы при деле, они вдвоём ковырялись на площади с энтузиазмом леммингов. Минировали, значит. Видно было, что тут майор в разы круче Ольги, она ему только подавала детали, а он что-то расставлял, вкручивал, закреплял и прикапывал. Впрочем, мне и того не доверили. Скептически отнеслись к моим сапёрным перспективам. Что, наверное, и к лучшему. Единственное, к чему я был допущен — таскать мешки. За мешками пришлось съездить отдельно, благо «Делику» мы так и не глушили, причём на какой-то мутный подозрительный склад в промзоне.
Селитра. Мои пидецом-мэны точно знают, какая именно, а я в них путаюсь. Из какой-то делают порох, а какую-то мешают с соляркой и выходит бум. Не сам, конечно, выходит, а если умеешь. Майор умеет.
Мой дальнейший вклад в фортификацию ограничился созданием плаката — большого листа фанеры с кривой, сделанной флуоресцентной краской из баллончика надписью: «ВНИМАНИЕ! ПОДХОДЫ ЗАМИНИРОВАНЫ! СТРЕЛЯЕМ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ! ПОДХОДИТЬ ПО ОДНОМУ, БЕЗ ОРУЖИЯ ПО ДОРОЖКЕ К ВОРОТАМ!». Майор был категорически против, считая, что эффективность минной ловушки в её неожиданности, но я настоял. Пришлось напомнить про отца Олега — а что, если его отпустят и он вернётся? Ольга на этот раз была на моей стороне, по каким-то своим соображениям. Вдвоём мы упрямого майора уломали, хотя он потом ещё долго ворчал.