Локальная метрика
Шрифт:
— У тебя определенно сиськи лучше… — буркнул Борух. — Чёрт с вами, заходите.
Я сбегал вниз, открыл калитку и был вознаграждён за это горячим поцелуем прямо у ворот.
— Рада тебя видеть, — щекотно прошептала мне в ухо Ольга, — не обижаешься?
— Почему-то нет, — признался я.
— На меня трудно обижаться, да. Потерпи, скоро всё узнаешь. Ну, или почти всё…
— В общем, расклад такой, — напористо
Ольга показала на висящую в разгрузке рацию.
— Я предлагаю остановить его колонну. Они не ожидают атаки, думают, что кроме двух упрямых придурков с пулемётом тут никого нет. А если встретить их на полпути и сжечь из РПГ технику…
— Э… Стоп! — сказал я.
Все посмотрели на меня, как на говорящий стул. Кажется, я последний, чьё мнение собирались учитывать при планировании боевой операции, но мне было что сказать.
— Я правильно понял, что вы собираетесь сейчас пойти и убить некоторое количество военнослужащих? Пальнуть из гранатомёта, сжечь танк или что там у них… Причём запросто предлагаете нам с майором, кстати, офицером той же армии той же страны, поучаствовать в этом перфомансе?
— Я просто уточняю, — добавил я после повисшей паузы.
— Да, — сказал Борух, — я бы тоже хотел прояснить, какого чёрта вы тут в террористов играете. Я не фанат Конторы и Карасова, но в танках обычные контрактники, которые выполняют задачи, поставленные командованием. А мне до сих пор никто не объяснил, что тут происходит. …Кстати, пулемет отдай, толстый. А вы — нежно опустили на землю «Хашимы». Без нервов. Медленно. Я не шучу.
Майор, не прекращая говорить, смещался в сторону и теперь держал на прицеле своего РПК всю компанию. Брюнетка положила гранатомет первой, за ней остальные. Пулемётчик нервно перетаптывался, кидая жалобные взгляды на Ольгу, но, когда она разрешающе кивнула, снял с себя оружие с облечением. Ольга оружие не убрала, но и хвататься за него не стала.
— Вообще-то они приедут расстрелять вас из танковых пушек, — нейтральным тоном сказала она, — и привезут с собой заложника, священника. И убьют его, если понадобится. Да, это сделают не контрактники, а личные бойцы Карасова, но это мало что меняет.
— Не убедила. Отчего-то мне кажется, что вся эта ерунда с пушками и заложниками имеет причину не в нас и не в них. А конкретно в тебе. И в этой чёртовой штуке, которую вы делите.
— Даже если и так, то что?
— А то, что я могу просто отдать им тебя. И вы между собой выясните, чьи в лесу шишки. Вариант?
— Вариант, — признала она, — но мне он не нравится.
Мне он тоже не нравился, но я не мог не признать, что майор прав. Палить из гранатомётов по сослуживцам — это совсем не то же самое, что ругаться с их командиром. Если бы на месте Ольги был кто-то менее рыжий и голубоглазый, я бы однозначно согласился с Борухом, но в данном случае меня не устраивают оба расклада.
У Ольги на плечевом ремне подала короткий тональный сигнал рация.
— Можно?
— Ответь.
Рыжая демонстративно медленно потянулась к рации, прижала её к уху и сказала: «Гром первый, на связи». Устройство что-то неразборчиво пробулькало. «Принято, продолжайте наблюдать», — ответила она.
— Два танка и транспортёр с десантом выдвинулись
Все напряглись. Я отчётливо представил, что сейчас кто-то дёрнется — и майор из пулемёта положит всех, включая мою рыжую почти-уже-любовь. Ну, или они положат майора, а заодно и меня. Пока я буду хлопать глазами в попытках решить в кого стрелять мне.
— Эй, — сказал я, — погодите.
На меня опять уставились.
— А зачем, собственно, выбирать? Это же не Брестская крепость. Мы не обязаны оборонять Рыжий Замок любой ценой. Мы его вообще оборонять не обязаны! Тут нет ничего ценного. Давайте просто свалим отсюда, и пусть ваш Карасов захватывает его на здоровье!
Странно, но эта мысль, кажется, пришла в голову только мне.
— Он не отстанет, — с сомнением сказала Ольга.
— Но у нас будет время, — ответил я.
— Например, для того, чтобы вы рассказали уже, что тут происходит, — строго сказал майор, — иначе действуем по моему варианту.
— Чёрт с вами. Согласна…
Глава 26. Иван
Вскарабкавшись по неудобной металлической лестнице на поверхность, я увидел сидящего на вершине купола «Бэд Санту» — и ничуть не удивился. Где ещё ему быть? Печка в домике в усадьбе наверняка давно погасла и остыла, а тут, видимо, и есть его основной насест. При таких «руках-лезвиях» вскарабкаться на ледяной купол проблем нет…
Помахал ему рукой, но он не ответил, повернул только голову в мою сторону и уставился своими глазищами. Снегоход, к большому моему облегчению, ещё работает — несмотря на все мои ухищрения, никакой уверенности, что на холостых он не остынет до перемерзания топливопроводов, нет. Решил загрузить в волокушу еды — чтобы уж совсем впустую не мотаться. Закину, чего полегче: макарон, круп всяких, чипсов с шоколадками, — и оттащу домой. Пригодится.
Связался с женой, бодрым тоном доложил, что жив-здоров, скоро буду возвращаться с добычей, люблю, целую, подробности при встрече. Но в голове крутилось неприятное.
Если бы ситуация была стабильной, и температура больше не понижалась — пусть даже оставшись стратосферными минус сто, — то мы бы могли выживать ещё долго. При наличии действующего снегохода я могу натаскать всего в нору, как хомяк. Еду, дрова, бензин для генератора. На годы скучной и ограниченной, но всё же жизни. Но дальнейшее похолодание поставит на нас крест, и довольно скоро. Я изо всех сил борюсь с накатывающим отчаянием — пример того, до чего оно доводит, всё ещё лежит там, у огня. Окоченелым трупом у ведра с собственным говном. Я так не поступлю, не дождётесь.
Таская по неудобной лестнице картонные коробки с едой, пролистываю в голове варианты. Температура на поверхности падает с каждым днём, единственный вариант — уходить в недра. Цистерна бензина, закопанная на каких-то пяти метрах, достаточно тёплая, чтобы он оставался жидким. Домашняя насосная станция берёт воду с горизонта шестнадцать метров — и вода там жидкая, хотя и холодная. То есть, температура плюсовая, несмотря на минус сто снаружи. Когда я был на экскурсии в пещерном комплексе, экскурсовод рассказывала, что вот здесь, в глубине, — обводя сухонькой старческой рукой огромный подземный зал, — температура в 11 градусов Цельсия не менялась тысячелетиями. Конечно, это было до того, как мир сломался, но, думаю, тепловой инерции такой большой системы, как планета, на наш век хватит.