Локальная метрика
Шрифт:
Если представить — ну просто пока представить, — что мы добрались до этих пещер, залезли внутрь и поставили в этом зале маленький домик, то, даже когда атмосфера ляжет на землю панцирем кислородно-азотного льда, там ещё десятки или сотни лет будет выше нуля. А если добраться до более глубоких слоёв, подогреваемых внутренним теплом планеты, то, наверное, и тысячи лет пройдут до остывания. Где-то я слышал, что даже у Луны до сих пор горячее ядро. Не буду сейчас рассматривать вопрос полного отсутствия дальнейших перспектив и малопривлекательность многолетнего подземного существования, но, если обозначить как цель физическое выживание, — в этом есть призрак решения. Срок жизни будет ограничен только количеством еды, которое мы сможем туда затащить, а мы сможем много. Рядом с пещерами большой посёлок, там несколько магазинов, и, если там ситуация развивалась так же, как здесь, то они остались в целости. Здешний, вон, стоит, охранник туда даже не полез, ему одному и фуры
Как добраться до пещер? Я могу просто доехать на снегоходе, если придумать, как ориентироваться. Пятьдесят километров — это много для снегохода даже в нормальных условиях. Этот транспорт не для дальних поездок. Но, если как-то ещё дополнительно утеплиться, подключить ещё несколько грелок — наверное, доеду. На трассе можно ориентироваться по фонарным столбам, они высокие и торчат из-под снега. Вытащив наверх очередной ящик, посветил вокруг фонарём — действительно, ближайшая световая мачта торчит неподалёку унылой буквой «Г».
На повороте к пещерам заправка и двухэтажный мотель, они должны быть видны тоже. Оттуда до пещерного комплекса всего пара километров, вход на меловой горе, он может быть даже вовсе не под снегом, а если и замело — то неглубоко. Как ориентироваться эти километры я понятия не имею, но, доехав, что-нибудь придумаю. Обязан придумать. Бензина вот тут подо мной до чёрта, надо только придумать, как его достать. Взять моток садового шланга, снять топливный насос с какой-нибудь машины, закрепить на шланге, длинный провод запитать от аккумулятора, закинуть вместо этого пионерского костра в цистерну… Сложно, небезопасно, потребует кучу нетривиальных решений, но добыть можно. Сложнее сохранить его в канистрах жидким, чтобы потом перелить в бак — но и тут можно извернуться. Утеплить, обогреть… Как отвезти жену, детей и кота? Соорудить нечто вроде миниатюрного домика на шасси волокуши, склеить его для лёгкости и теплоизоляции из пеноплекса, так, чтобы все улеглись там в нескольких спальниках, сообразить обогрев — ну, кроме тёплого кота. Хотя бы теми же химическими грелками или электрическими, от снегохода провод кинуть. Как-то извернуться с вентиляцией, ещё не знаю как, но наверняка есть способ, чтобы и не замёрзли, и не задохнулись. Комфорт будет, как в большом гробу, но несколько часов выдержать можно. Лежи себе да спи, грей друг друга. А если что-то пойдёт не так — то так и замёрзнут во сне, не худший вариант. Но сначала надо доехать туда самому, подготовить какое-то место, где они смогут вылезти. Не обязательно сразу в пещеру, есть же домики для туристов, сообразить там печку, если её нет, потом разведать проход, потом уже как-то забрасывать туда припасы и прочее. На каждом этапе куча проблем и всё висит на волоске, любой мельчайший форс-мажор — и мы погибнем. Но какая альтернатива? Пистолет с почти полной, без одного патрона, обоймой? Он уже отогрелся за пазухой, небось, выстрелит, если быстро достать… Нет уж, если мы до сих пор выжили, будем бороться и дальше. Даже если надежды нет. Я иначе не умею.
Итак, первый шаг — сейчас я отвожу эту жратву домой. Заглушить снегоход нельзя, отогреть его будет негде, так что вываливаю все свои соображения на жену, стоя в прихожей, а потом позорно сбегаю, оставив её наедине с кучей жратвы в коробках. Сам еду в домик в поместье, беру там две канистры с бензином, укутываю их, прокладывая карбоновыми пластинами от подогреваемой одежды, гружу на волокушу вместе с инструментами — топором, лопатой, ломиком. Набор юного взломщика. Возвращаюсь к заправке — надо шест светоотражательный воткнуть снова, буду на него наводиться, чтобы не блукать. Затем жму по-над трассой в сторону пещер, искать новую базу. Придётся рискнуть и не тащиться на первой грузовой передаче, а идти в нормальном ходовом режиме, надеясь, что и трансмиссия выдержит, и аппарат в снег не закопается. Не знаю, как, но добраться до пещер, не знаю где, но оборудовать базу — такую, чтобы сохранить тёплым снегоход и отдохнуть в тепле самому. Меня уже сейчас пошатывает от усталости, а что будет, пока доеду? Может, сначала загнать снегоход в домик, прогреть печку и отоспаться? Нет, время на исходе, я не знаю, как скоро температура упадёт до предела, который я не смогу компенсировать никакой одеждой и подогревом. Может, через неделю, а может, через три дня. Итак, вот сейчас увязываю коробки — и домой… Или не домой? Может, сразу за канистрами — и в путь? Всё равно на новую базу, где бы она ни была, придётся закидывать еду, так почему бы не эту? А сколько времени сэкономлю… Жена, конечно, расстроится и испугается, но я по рации ей объясню, что к чему, она поймёт. Ну, я надеюсь…
За этими рассуждениями не сразу заметил, что «Бэд Санта» чем-то явно взволнован. До этого он мирно торчал статуей на вершине купола, подставляя твёрдое сегментированное пузо
Поверхность под ногами сильно вздрогнула, толкнув в подошвы. С логотипа заправки слетела шапка снега. Неожиданно сильно закружилась голова, до резкой боли заложило уши — так сильно, что я аж вскрикнул, обхватив руками голову. Мне показалась, что она сейчас лопнет. Как будто аварийное всплытие на подлодке. Над снежной поверхностью полыхнул невыносимо яркий свет, и я успел увидеть летящий на меня огромный снежный вал. Он подхватил меня, закрутил, бросил в сторону — и я погас, треснувшись обо что-то затылком.
Пришёл в себя через неизвестное количество времени, но, видимо, небольшое, потому что ещё жив, а не превратился в сосульку. Ничего не видно, но при этом почти ничего и не болит. Кроме головы, она трещит, и сильно. Пошевелиться удалось не сразу. Я лежу, пытаясь вспомнить советы тем, кто попал под лавину, но ничего не вспоминается, потому что голова ещё и соображает туго. Подо мной что-то зашевелилось, да так мощно, что меня дёрнуло, поволокло, и я снова куда-то навернулся, на этот раз, правда, невысоко, и сознания не потерял. Наоборот, обрёл возможность двигаться и протёр от налипшего снега стекло маски. Первое, что увидел — бензиновый факел и заиндевелое лицо охранника-самоубийцы. Не самое приятное зрелище, но второе не лучше — надо мной, нервно подёргивая острыми конечностями, навис «Бэд Санта». Кажется, он недоволен, хотя богатством мимики его лицо может поспорить с пассатижами. Наверное, я в него врезался, подброшенный снежным шквалом, и он теперь считает, что я во всём виноват. Вон, ледяной тоннель верху проломлен — это, видимо, мы с ним пробили дыру, причём, судя по тому, что я жив, в основном это был он. Рассматривая тоннель, заметил странное — его верхняя часть сильно и ровно светится, перебивая даже игру бензинового пламени на ледяных стенах. Неужели там что-то горит? Или это снегоход развернуло фарами на купол и упёрло вплотную? Ох, как там мой снегоход? Пережил ли? На него моя последняя надежда…
«Бэд Санта» перестал махать на меня конечностями, и, неожиданно ловко сложившись в поясе, выскочил в низкий тоннель к заправке. Кряхтя и еле сгибая ноги, я пополз на четвереньках за ним. Страшно подумать, как бы я расшибся, если бы не куча слоёв надетой на мне одежды. А так — ничего особенного, только окоченел весь, пока лежал, еле двигаюсь.
Выскребся к заправочному терминалу. Фонарь погас и обратно не включается, запасной не могу найти. Но, как ни странно, всё видно. Кажется, слегка светится сам снег, его верхний слой, там, где кончается козырёк заправки. Что же там творится, снаружи? В самом здании, правда, темно, но я так изучил дорогу к люку, таская коробки с едой, что без проблем нашёл лестницу наощупь. Скрипя и охая, как старый дед, поднялся, уперся в крышку. Она неожиданно легко распахнулась, и я так и застыл на верхней ступеньке.
Над снежным полем невообразимо сияет настоящее солнце.
Яркое, совершенно не зимнее светило отражается от снежного покрова так, что глаза режет. Рыхлый верхний слой снега сдуло, теперь чёрная крыша заправочного терминала подставлена солнечным лучам и даже, кажется, нагрелась до плюсовой температуры, но сильный порывистый ветер вымораживает меня едва ли не сильнее, чем мороз. От снегохода и волокуши с припасами не осталось и следа, понятия не имею, куда они делись. Идти пешком нет сил. Голова болит, глаза слезятся, я никак не могу понять, тепло вокруг или холодно, потому что ветер сходит с ума, кидаясь попеременно с разных сторон. То достает порывом стылого воздуха даже сквозь куртку, а то вдруг дует горячим, как из фена. В одну секунду вокруг конденсируется и осыпается инеем туман, в конструкции заправки периодически что-то громко щёлкает от теплового расширения — нагретая солнцем крыша не хочет больше дружить с промороженным до минус ста зданием. Я жду, пока организм как-то оклемается от пережитого и справится с происходящим, чтобы отправиться домой, и безуспешно вызываю по радио жену.
— Любимая, ответь, приём!
Тишина. Подозреваю, что ураган смёл к чёртовой матери антенну, хорошо, если не с крышей вместе…
— Любимая, ответь, как слышишь, приём?
— Кто там в канале развлекается? Что ещё за песни про любовь? А ну, свалил с частоты бегом! Тут люди работают, а он «любовь — морковь» разводит! На общественные работы захотел, любовничек? В политотделе давно не был? Могу устроить!
Я вскочил с крыши, на которой сижу последние полчаса, потому что ноги уже не держат, и закрутил головой. Ничего не разобрал — снег слепит на солнце так, что боюсь ожога сетчатки.