Локотство

Белобородов Владимир Михайлович

Селянам, кроме Олига (тому путь назад точно заказан), предлагали вернуться в свои деревни, но они благоразумно отказались: прекрасно понимали, что могут вновь оказаться в рабстве.

Выпытать сколь либо ценную информацию от орденского не удалось: так, не смотря на звание, мелкий клерк. Но в его вещах добыли четыре амулета: три - удерживающих и один - для определения детей-магов. Хотя местные при помощи какого-то корешка и без амулетов умели определять одарённых силой гор. Никак не могли решить, что же с ним делать? Тот запал,

под воздействием которого были обезглавлены все его сотоварищи, или кто там они ему, уже прошёл. Отпускать - неразумно. А сам по себе, он вроде как, уже и не нужен. Оставили решение этой дилеммы до лучших времён.

Шахматная встретила своих героев слезами радости и горя. Уходившие для отвода глаз женщины и дети, под охраной части наименее боеспособных мужиков, уже вернулись назад. Как тесно всё-таки переплелись судьбы многих. Вон Ларк бережно обнимает беременную супругу, вон, Клоп тискается со Статой, а вон старик Лампус устало опускается на подставленное ему полено: его сын не вернулся из похода. А вон и моя летит, я спрыгнул с жеребца и подхватил Алию в объятия. Казалось, она ещё больше похудела. Кожа, да кости.

– Я так переживала! Так переживала!
– Затараторила она, когда я опустил эту пигалицу на землю.
– А вдруг с тобой что? Тебя не ранили?
– она, словно я вещь, повернула меня боком, осматривая.

Сколько силы в этих тонких ручонках!

– Да, цел, цел, - успокоил я девчонку.
– Там тяжёлый есть. Весь живот разворотили. Еле дышит. Мы сшили, как могли...

Алия быстро осмотревшись, цепким взглядом определила лошадь, с которой спускали раненого.

– Я на три удара!
– Сорвалась она с места.

На дальнейшее действо обратили внимание даже те, кто привык к выкрутасам юной магички. Да и сложно было не обратить. Алия подскочив к раненому, взялась за его живот обеими руками и... Вспышка голубоватого света просто ослепила. Мужик моментально очнулся и закричал от боли. Блин, он почти не дышал только что!

– Тихо, тихо...
– положила она ему руку на лоб, вводя вновь в бессознательное состояние.
– Несите к Гогоху! Я сейчас.

– Чуток переборщила, - вернулась она обратно ко мне.

– Ничего себе "чуток". Тут ведь не все знают, - указал я на селян, стоявших за моей спиной, несколько изменённая форма глаз коих, подтверждали мои слова.

– Те самые?

– Да. И ещё несколько.

– А где амулет взяли?
– Присела она на корточки перед попятившимся мальчишкой, проведя по его рубахе ровно в том месте, где находился сдерживающий амулет.

Мать ребёнка вцепилась ему в плечо, готовая отдёрнуть своё чадо от грозящей опасности. Я бы не подпустил эту ведьму на её месте.

– У меня ещё есть, - я повернулся к дорожной сумке и вынул связку амулетов.

– Ух, ты!
– она бережно взяла их в ладони.
– Здорово! И-и-и!
– неожиданно подпрыгнула

она.
– К нам там ещё семья с маленьким магом пришла, пока вас не было! Он уже выгорает почти. Я каждую осьмушку из него магию выливаю! А тут!.. Я побегу?

– Конечно.

Теперь стала понятна худоба подопечной. Однозначно не спала уже несколько ночей. А она это может. Точно знаю.

Пока разговаривали с Алиёй, кто-то потянул из руки повод моего жеребца. Повернувшись, встретился с взглядом мальчонки, зим семи возрастом. Жалобные прежалобные глаза. А руки потихоньку тянут повод.

– Можно я, локот?

Ну как тут откажешь. Парень прямо просиял, и потянул лошадь за собой. Вот не скажу, что массивное животное так просто пошло с ним. Но парень не сдаваясь дёрнул несколько раз. Жеребец сначала потянул шею в его сторону, а потом лениво сделал первый шаг. Оглянувшись, заметил, что не только у меня уводят дети лошадей в конюшню. Чуть на слезу не пробило: мы дома!

– И что? Мой вот так же будет?
– Прервал романтику возвращения домой Олиг.

– Захочет, будет, - не совсем понял я его, оглянувшись на мальчонку, уводящего жеребца.

– Я про тот синий огонь. Из рук, - уточнил он.

– Ты вон про что...
– дошло до меня.
– Не факт. Алия, сильная магичка, насколько я сведущ в этом. А твой...
– посмотрел я на мальчонку.
– Может и не так. А может и сильнее. Вон, у орденского можешь поинтересоваться, - кивнул я на пленного, которого как раз проводили мимо.
– Он наверняка больше магов видел.

Олиг больше ничего не сказал. Но по его виду было понятно, что он не в большом восторге от перспектив. Ну да ладно, боги ему судьи.

Вечер был суматошным. Хотя как вечер... скорее ночь. Практически до утра горели костры, и народ праздновал наше возвращение, предаваясь чревоугодию и пьянству. Благо и продукты и алкоголь (последнее оставляли в трофеях, соглашаясь выкинуть даже шкуры) были в избытке. Пожалуй, единственным кто пытался навести порядок в крепости, был Санит. Воёвый не на шутку боялся нападения черносотенников. Вспомнив по дороге в крепость рассказы Чустама, я был теперь на его стороне полностью. Но, побороть ощущение великого праздника у людей, было нереально. Да и не так уж много у нас радостей...

Алия уснула через пять минут, после того как прижалась ко мне. Причём даже не в своей, а в моей кровати. Вымоталась девчонка.

Глаза не хотели слипаться, не смотря на усталость - передалось чувство тревоги Санита. А вдруг? Вот вырежут полкрепости как котят? Поворочавшись без сна, пошёл проверять посты, где столкнулся с нашим главнокомандующим. Ни слова не говоря, мы поднялись на стену.

– Темень-то, какая...
– прошептал я, вглядываясь в степь перед крепостью.

– Я сигнальные амулеты велел перед стеной разбросать, - ответил Санит.