Лорд Престимион
Шрифт:
Акбалик, который уже подошел к выходу из дворца, остановился и обернулся.
— Ничего нельзя было поделать, милорд. У него сломана шея. Я стоял уже над трупом.
— По крайней мере, выясните, кто он такой. Просто маньяк-одиночка? Или мы имеем дело с заговором?
Теперь подошел Меглис и неуклюже засуетился, бормоча идиотские извинения, невнятно умоляя короналя простить его за эту непредвиденную случайность.
Престимион решил, что он весьма жалкая личность.
Еще одно последствие ужасного безумия Корсибара:
Цвет аристократии
Акбалик вернулся во дворец уже вечером. С ним пришел молодой человек, который спас жизнь Престимиону.
— Это Деккерет, — представил его Акбалик — Та девушка была его двоюродной сестрой.
— Была?
— Она умерла через несколько секунд, милорд, — произнес юноша. Его голос слегка дрогнул. Он был очень бледен и не мог смотреть в глаза Престимиону.
Было очевидно, что он охвачен горем, но держит себя в суровой узде. — Это ужасная потеря. Она была моим лучшим другом. И последние недели не могла говорить ни о чем, кроме как о вашем визите и о том, как ей хочется увидеть вас вблизи. И чтобы вы хотя бы мельком взглянули на нее, милорд. Я думаю, она была влюблена в вас.
— Я тоже так думаю, — ответил Престимион. Он пристально и внимательно всматривался в юношу, который произвел на него очень большое впечатление.
Престимион давно понял, что есть такие люди, качества которых ясно видны сразу же, — именно таким, несомненно, был Деккерет: умен, чувствителен, силен и физически, и духовно. И, вероятно, честолюбив. Несмотря на ужасную гибель хорошенькой кузины, юноша держался очень хорошо.
Престимиону вдруг пришла в голову одна идея.
— Сколько тебе лет, Деккерет?
— В прошлую пятницу исполнилось восемнадцать, милорд.
— Ты ходишь в школу?
— Мне осталось два месяца, милорд.
— А потом?
— Я еще не решил, милорд. Возможно, государственная служба. В Замке, если я смогу этого добиться, или на какой-либо другой должности в понтифексате.
Мой отец — купец, который ездит по городам, но меня это не привлекает. — А затем, словно ему было неинтересно говорить о себе, спросил:
— Тот человек, который убил мою кузину? Что с ним будет, милорд?
— Он мертв, Деккерет. Боюсь, ты слишком сильно дернул его голову назад.
— Вот как. Я не всегда осознаю собственную силу, милорд. Это плохо, что я его убил, ваша светлость?
— Честно говоря, я бы предпочел задать ему пару вопросов о причинах его поступка. Но в тот страшный момент от тебя едва ли можно было ожидать деликатности по отношению к нему. И хорошо, что ты действовал так быстро. Ты серьезно говорил о карьере в Замке, парень?
Щеки Деккерета порозовели.
— О, да, милорд! Мне хочется этого больше всего на свете!
— Если бы только все можно было устроить так же легко, как это, — ответил Престимион с благожелательной улыбкой. Он бросил взгляд на Акбалика.
— Когда мы поедем назад в Замок, он поедет с нами. Запиши его рыцарем-учеником и позаботься о том,
Возьми его под свое крыло. Я поручаю его тебе, Акбалик Будь его наставником.
— Я хорошо о нем позабочусь, милорд.
— Сделай это. Кто знает? А вдруг, мы сегодня нашли здесь следующего короналя? Случались и более странные вещи.
Лицо Деккерета вспыхнуло как огонь, он быстро моргал, словно такое ошеломляющее осуществление его самых смелых фантазий заставило его прослезиться и он старался это скрыть. Но затем он взял себя в Руки. Он с большим достоинством опустился на колеи перед Престимионом, поднял руку в торжественном приветствии, сделал знак Горящей Звезды и тихим, Дрожащим голосом произнес слова благодарности.
Престимион мягко велел ему встать.
— Ты далеко пойдешь, я уверен. И мне очень жаль, что так случилось с твоей кузиной. В те короткие мгновения, что я беседовал с ней, я понял, какой она была чудесной девушкой. Ее смерть еще долго будет преследовать меня. — Это были не пустые слова. Ужасное, бессмысленное убийство прекрасной девочки пробудило в нем мрачные воспоминания. Он поднялся и сказал Гиялорису:
— Пошли сказать Меглису, что сегодняшний банкет отменяется, если он еще сам этого не сообразил. Пусть мне принесут легкий ужин в мои комнаты. Я никого не желаю видеть и ни с кем не хочу разговаривать, ясно? Утром мы отправляемся в Замок.
Корональ провел вечер один, в мрачной задумчивости. Его не покидало воспоминание о сверкающем серпе, о брызнувшей крови. Нежное личико девушки, широко раскрытые, полные обожания и страха глаза, вставали перед ним сквозь клубящийся туман и превращались в совершенно другое лицо — лицо Тизмет.
Снова и снова его измученный мозг возрождал мрачную сцену, которая столько раз прежде возникала в его воображении: залитое кровью поле среди Белдакских болот в последние мгновения битвы у Тегомарского гребня, чародей Санибак-Тастимун, отступающий перед Тизмет с кинжалом в руке…
Он не смел уснуть, зная, какие сны посетят его этой ночью. В его багаже лежало несколько книг. Он наугад выбрал одну и читал до глубокой ночи. «Высоты Замковой горы» — так называлась книга: древний эпос о давно минувшем прошлом, легенды о доблестных короналях, отправившихся в отдаленные и опасные уголки планеты. Он с радостью углубился в ее страницы.
Действительно ли они существовали, эти древние, победоносные герои, или были лишь придуманными чьей-то фантазией именами? И напишет ли кто-нибудь когда-нибудь поэму о нем, трагическом и героическом лорде Престимионе, который любил и потерял сестру своего врага, а потом…
Раздался стук в дверь. Так поздно?
— Кто там? Что случилось? — спросил Престимион, не пытаясь скрыть раздражение.
— Гиялорис, милорд.
— Мне сегодня хочется остаться одному.
— Я знаю, Престимион. Но пришло срочное послание от Септаха Мелайна из Замка. Оно адресовано тебе лично и требует немедленного ответа. Нельзя ждать до утра.