Лорд

Баковец Михаил

В грузовик и кузов тягача, который без крана, пленные загрузили несколько бочек с топливом. К танкам привязали столько канистр с ним же, сколько хватило места на броне. Дополнительно к тягачам установили два коротких прицепа, куда были уложены трофеи — оружие, патроны, палатки (большую я тоже решил забрать), продукты и посуду, печки, переносной электрогенератор, немного одежды. Ещё Прохор посоветовал взять кое-какие инструменты, чтобы было чем разбирать технику в лагере и масксети для маскировки. Так моими трофеями стали два аппарата для газовой резки-сварки и один электрический

с запасом расходников. Всё перечислять долго, указал лишь самое основное и важное.

Когда укомплектование колонны было завершено, я навестил пленных в подвале. Оценив их хмурые лица, напряжённый вид и выслушав выкрики с угрозами и претензии. Я согласился со своим помощником: тут ловить нечего.

— Мой отряд сейчас уходит, — сообщил я семи десяткам мужчин, обведя всех взглядом. — С собой никого брать не стану, так как мне нужны воины, а не бабы пугливые…

— Да ты кто та… — крикнул кто-то из толпы, невидимый в полумраке, который с трудом разбавляли несколько керосиновых ламп.

— Молчать! — рявкнул я, и добавил магии в голос. — Если кто ещё раз меня перебьёт, то я оставлю вас здесь и запру дверь. То-то будет радости у немцев, когда они вас найдут рядом со своими мёртвыми сородичами.

Несколько человек не удержались и вполголоса выматерились, на что я не обратил внимания, решив на первый раз простить.

— Повторяю, как только мы уедем из этого места, вам нужно бежать, куда глаза глядят и прятаться. Если немцы вас найдут, то казнят, а перед этим обязательно станут пытать, — продолжил я. — И не думайте, что обойдётся без пыток, если вы им расскажете сами всё.

— Не нужно было никого здесь убивать, — сказал мужчина в гражданском чёрном пиджаке, стоящий в первых рядах. Немцы не звери, пусть держали нас в подвале, но не били и кормили.

— Они враги, которые сейчас убивают ваших родных, знакомых, соседей и соотечественников, — ответил я ему, потом махнул рукой. — Да к демонам вас всех, сами убедитесь скоро. На собственной шкуре всё прочувствуете.

Со всеми немцами, кроме тех, что уехали со мной, покончили варги, когда наша автоколонна выбралась за ворота. В дальнейшем они бежали вокруг отряда, вместе с феями ведя разведку и расчищая путь. За ночь нам встретилась дважды колонны с грузовиками, двигающиеся в сторону Полоцка. В одной из них нашлись любопытные или подозрительные немцы, решившие проверить нас.

— Мы вам не интересны, — чётко произнёс я, активируя ментальное заклинание и отправив то в двух проверяющих со знакомыми жестяными медальонами на груди в виде полумесяцев. Сравнительно недавно пара носителей таких же стали донорами немецкого языка для меня и Тишина. — У нас важное задание от ваших командиров. Забудьте про нас.

— Яволь, господин майор, — козырнул один из них. — Всё понимаем, извините за задержку, но у нас служба. Счастливого пути!

Ещё дважды нам встречались патрули на двух мотоциклах и на грузовике. Мотоциклистам я надел на шеи амулеты подчинения и включил в колонну, а грузовик отпустил, обработав так же, как и проверяющих «бляхоносцев» в колонне.

Последняя встреча состоялась перед тем, как колонна должна была

съехать с главной дороги и продолжить путь по лесным стёжкам, где иногда даже телеги застревают. В этом месте ко мне подлетела Василиса и сказала, что нашла двух раненых. Приказав отряду продолжать путь в сторону леса, я на грузовике решил проехать вперёд и посмотреть на тех, кого нашла фея. Подозрения в том, что раненые окажутся красноармейцами, полностью оправдались. Ну, не немцы же будут валяться под кустом у себя в тылу? Разве что, только в мёртвом виде, получившие пулю от партизан и диверсионных групп. Таких, которой командовал Желтиков. Но я совсем не ожидал обнаружить бойцов РККА в том виде, в котором они предстали передо мной.

— Вот же демоны, — сквозь зубы произнёс я, увидев двух парней прибитых большими гвоздями и прикрученных толстой проволокой к телеграфному столбу. Аура у обоих едва тлела, показывая, что парни пока живы, но уже одной ногой в могиле. — Василиса, освободите их и принесите сюда.

— Да, мой Лорд! — звонко выкрикнула она и с пятью своими подопечными устремилась к страшному столбу. Через несколько минут красноармейцы были уложены на землю рядом с грузовиком. Не теряя времени, я применил к каждому среднее лечение, а потом надел через шею каждому лечебный амулет.

«Вот и пленные немцы пригодятся, когда вернёмся домой. Будет кем исцелить раненых, — подумал я, заканчивая с лечебными процедурами. — И всё честно: одни нацисты страшно поступили с ними, другие ответят за это своей жизнью», — после отдал новый приказ. — Василиса, их в кузов грузите, только осторожно. И принесите из прицепов тряпок, чтобы подстелить под них.

К этому времени топливо из бочек было вылито в танки, а пустые ёмкости спрятаны далеко от дороги в зарослях феями, морщившимися от резкого запаха. Так что, места в кузове для двух человек нашлось.

— Есть, мой Лорд, — козырнула она по-местному.

— Летуны это, кажись, — сказал Прохор, чуть позже, когда я догнал колонну. — Одежонка ихняя. Только побиты и замучены, ну, страсть как!

— Они выживут, Киррлис? — следом за ним подала голос девушка.

— Выживут, — заверил я её. — Сейчас их будут поддерживать амулеты. А дома я проведу ритуал и полностью излечу.

— Из этих, что ли, ритуал? — старик кивнул на водителя грузовика.

— Угу.

— Это правильно, пусть гады пользу приносят, — оскалился в злой ухмылке он. — А кости в компост, чтобы лучше деревья росли.

— Дядька Прохор, нельзя же так! — не выдержала Маша.

— Нельзя — что? — резко повернулся он к ней. — Убивать?

— Так убивать и глумиться над ними. Мы же не они, не звери.

— Мария, ты предлагаешь, чтобы наши солдаты умерли? — в их разговор вмешался я. — Учти, я не смогу своими силами им помочь. Может, умереть не дам, но они останутся калеками. Взгляни на их руки и ноги, там уже мясо омертвело.

Та вместо ответа всхлипнула.

— Эх, Машка, ты Машка, — вздохнул Прохор и прижал к себе внучку. — Не бабье дело на войну ходить. Нет в вашей душе нужной жестокости. Бабы даже убийц своих детей порой могут простить и помочь им.