Лорел
Шрифт:
Рассерженные, ворчливые голоса заставили женщину очнуться от раздумий.
— Пусть эта сучка Симпсон убирается из нашего города, — визгливым голосом закричала одна из женщин. — Если бы не она, Блакторны не тронули бы нас.
— Женщину из города прогнать нельзя, — резонно возразил мужской голос.
— Почему нельзя, интересно знать?
— Это глупо. Все воры и грабители сразу же поймут, что мы испугались и нас можно обобрать до нитки.
— Они не оставят нас в покое, пока она здесь.
— Давайте лучше избавимся от шерифа. Это из-за него
— Но несправедливо обвинять его в неверности долгу. За этим мы его и нанимали, — возмутился Горас Уорти.
— Вздор! Пусть немедленно покинет город.
— Только трус может требовать этого.
Биллу Нортону с трудом удалось унять разбушевавшиеся страсти и прекратить перепалку.
«Неужели и после всего этого Хен намерен остаться», — подумала Лорел. Он рисковал головой ради этих людей, а теперь они хотят прогнать его. Чувство стыда беспощадно жгло душу. Хорошо, хоть остальные Рандольфы не присутствовали на собрании. Как бы она смотрела в глаза им и Айрис?
— Нужно поскорее выпустить Эллисона из тюрьмы. Может, тогда Блакторны успокоятся.
Но предложение было отвергнуто громогласными выкриками горожан и фермеров. Однако, чем дольше продолжалась дискуссия, тем сильнее накалялись страсти. У каждого была своя собственная точка зрения на проблему и никто не хотел соглашаться с мнением соседа. Возникли даже опасения, что дело может дойти до потасовки. Но как только слово взяла Миранда Трескотт, люди затихли, хотя и понадобилось несколько увесистых оплеух, чтобы урезонить самых ярых крикунов.
— Совершенно очевидно, что так продолжаться не может. Безусловно, что все имеют право на собственное мнение и могут отстаивать его, — в зале пробежал одобрительный шепот. — Но сейчас важно прийти к единому мнению. Сомневаюсь, что Блакторны будут ждать, пока мы проведем переговоры.
Раздался смех.
— Я недавно живу в Сикамор Флате, но уже считаю его родным домом. Поэтому надеюсь, вы не будете возражать, если я скажу несколько слов.
— Она уже сказала, и даже больше, чем несколько. Похоже, собственные слова уже воодушевили ее, — прошептал кто-то злорадно, но тут же получил ощутимый тычок под ребра и мгновенно замолчал.
— Ответственность за соблюдение закона и за порядок в городе лежит на плечах представителя власти. Поэтому ему лучше знать, какие меры следует предпринять, чтобы защитить город. А уж горожане вправе выбирать, последовать его совету или нет. Именно так делаются дела на цивилизованном Востоке. У нас нет ни одного шанса спастись, если мы не будем соблюдать дисциплину.
— Благодарю вас миссис Трескотт, — сказал Билл Нортон, когда Миранда вернулась на свое место. — Я уверен, что мы…
— Все это пустая болтовня и несусветная чушь! — выкрикнул, вскакивая на ноги, потрепанного вида мужчина. — У нас нет представителей власти. У нас есть один-единственный шериф. И мы имеем дело не с преступником-одиночкой и даже не с бандой. Нам угрожает целый клан обезумевших Блакторнов, которые готовы крушить все, что попадет под руку, так как
— Вот если бы нам удалось призвать на помощь армию, тогда бы другое дело.
— Нам не нужна армия, — возразил Горас Уорти. — Пока мы вместе. Разве среди нас нет мужчин?
— Вы собираетесь выйти на улицу и встретиться лицом к лицу с Блакторнами? — ехидно поинтересовался все тот же голос.
— Да, собираюсь, — уверенно заявил Горас. — И, надеюсь, остальные тоже присоединятся ко мне.
— Да вы просто наивный глупец!
Лорел больше не могла слушать. Она семь лет прожила бок о бок с этими людьми. Некоторых из них ненавидела, на некоторых злилась и обижалась. Но никогда ей не приходилось испытывать такого стыда. Она решительно вышла на середину комнаты.
Горожане, онемев, в изумлении смотрели на нее. В салуне воцарилась мертвая тишина.
— Меня тошнит от ваших речей, — процедила она сквозь стиснутые зубы, — тошнит от мысли о том, что я хотела быть одной из вас и почти семь лет сидела взаперти в каньоне, надеясь, что вы примете меня и моего сына. Я мечтала так же свободно, как вы, ходить по улицам и отвечать на улыбки и вежлввые приветствия. А теперь, когда это, наконец произошло, мне стыдно быть одной из вас.
— Лучше посмотри на себя, — крикнула одна из женщин. — Как ты смеешь!
С молниеносной быстротой повернувшись на голос, Лорел окинула презрительным взглядом толпу.
— Ты не ошиблась, Мейбл, вдова БЛакторн действительно стыдится вас всех. Даже шлюха Симпсон не желает, чтобы ее имя связывали с таким сборищем дрожащих трусов.
По залу пробежал возмущенный ропот. Из разных углов комнаты донеслись протестующие выкрики.
— Да, я назвала вас трусами. Не нравится, не так ли? Долгое время вы смотрели на меня свысока, втаптывали мое имя в грязь. Куда же подевались ваша храбрость сейчас? Вам ничего возразить. Потому что я права.
Внезапно она резко повернулась к владельцу салуна.
— Когда шериф выводил на улицу этого разбушевавшегося шестнадцатилетнего мальчишку, вы трусливо прятались за дверью, подглядывая за происходящим в щелку!
Не успел мужчина прийти в себя от потрясения, как Лорел обрушила гнев на владельца ранчо.
— Вы и пальцем не пошевелили, когда, рискуя жизнью, шериф ловил грабителей. Но стоило возникнуть опасности, как вы тут же готовы отвернуться от него и предать.
В глубине зала поднялся мужчина и тоже обратился к фермеру.
— Попробуй только открыть рот, Джулиус Хатфилд. Мне есть что сказать о парочке пропавших быков.
Лицо фермера мгновенно покрылось красными пятнами, и он с мрачным видом молча опустился на стул.
— Вы глупцы, если думаете, что сможете выдержать натиск Блакторнов в одиночку. Да они с легкостью перебьют вас по одному. А оставшиеся в живых навечно станут их рабами.
Не обращая внимания на сердитые лица, женщина переходила от стола к столу, называя одно имя за другим. И под тяжестью обвинений люди смущенно склоняли головы.