Ловчие удачи
Шрифт:
«Мир их праху», — подумал Феникс, вспоминая многочисленные разговоры, которые ему приходилось слышать зимними вечерами на постоялых дворах от тех, кто гордо именовал себя «охотниками на драконов». Когда зима подходила к концу, и сезон охоты заканчивался, они часто подводили не самые утешительные итоги.
— Карнаж, какой же вы скользкий тип, — почти с восхищением произнес колдун, — Мало того, что вы не даете спокойно покопаться в ваших мыслях, вы еще намеренно вспоминаете ненавистные для любого ларонийца вещи!
— Проклятье, сударь! Я знал, что
— Скажите мне все сами, и я оставлю вас в покое. Мне плевать, чего будет стоить возвращение тех бесценных книг. Но времени у меня мало, отчего я несколько ограничен в выборе средств.
— Ого! Уже «бесценных»… — прищурился Карнаж, но быстро сообразил с каким огнем играет и поспешил продолжить свою мысль, — Я хочу сказать, что, зная Кеарха так хорошо, как могу знать я этого сильванийского мерзавца…
— Воистину вы правы! — перебил Даэран, — Продолжайте.
— Я бы сказал, что он, не долго думая, соберет книги в охапку и загонит несколько лошадей вплоть до Форпата. Путь неблизкий, а по тоннелям его никто не пустит. Так что дышите глубже, сударь. Не стоит под угрозой мгновенного аутодафе выколачивать информацию из всех, кто под руку подвернется. Можно просто обдумать и прикинуть, где ближайшее место сбыта ворованного хлама, имеющего отношение к магии сто лет в обед.
— Черт возьми, вы снова правы, прошу простить и не держать на меня зла, — Зойт отвел свои большие фиолетовые глаза в сторону.
Это не ускользнуло от «ловца удачи», у которого сложилось такое ощущение, будто колдун плохо знает мир по эту сторону границ своей родины.
— Я не буду держать на вас зла, если вы сдержите ваше слово и перестанете по всякому поводу лезть в мою голову! — Карнаж взял протянутый ему конверт и, напоследок, не смог удержаться от ехидного замечания, — В конце концов, купите себе карты и пару-тройку книг по истории земель, которые намереваетесь посетить.
«Ловец удачи» поспешил оставить бледнеющего от подступающей злобы колдуна, который все же бросил ему вдогонку:
— Так я не прощаюсь. Еще увидимся!
У Карнажа имелось несколько дел, которые предстояло закончить, а вся эта возня с ларонийцем явно не могла способствовать скорейшему их завершению. Предстояло хорошенько выспаться и решить, каким способом обойти очередь из всех тех, кто ожидали приема у мастера Хроноса. Ведь «тот, кто ценит свое время — никогда не будет испытывать в нем недостатка», — как любил повторять сам хозяин Странствующей Башни.
Лангвальдский лес встретил полукровку тишиной и спокойствием. Ветер изредка тревожил верхушки высоких старых деревьев, меж корней которых вела узкая тропинка. Это оказалось так необычно после вихря событий и страстей, что еще не улеглись в голове полукровки и продолжали там кружить, словно суп на огне суп, который только оставила помешивать ложка поварихи. Поднятый водоворот не сразу успокоится, а покружит еще, щеголяя поднятой со дна нехитрой заправкой дешевой похлебки, явив глазу
Карнаж остановился посреди спокойствия и тишины просыпающегося ранним утром леса. Распустил зачем-то узел шнура от ножен на груди и оглядываясь вокруг широко раскрытыми глазами, он перевернул ножны с мечом рукоятью вниз и повесил их за спину под правую руку. Взявшись проверить, как хорошо клинок выходит из ножен и удобно ли будет достать при случае, «ловец удачи» замер. К чему это было здесь, он не мог сказать спросившему его откуда-то изнутри голосу. Лес встретил его тишиной, а он нарушил ее шипением стали. Полукровка не боялся проигрывать иной раз так некстати задаваемым откуда-то изнутри вопросам. Можно было придумать сотни отговорок, нарекая их уверенно доводами, но… Феникс снова остановился, когда вдруг заметил, что идет по тропинке так быстро, словно кто-то гнался за ним. Не стоило еще и еще думать обо всем хотя бы здесь. Раздумья странным образом подстегивают ноги, будто в стремлении догнать отпущенное на них время за счет пути, который предстояло пройти.
Карнаж несколько раз глубоко вдохнул. Сначала один шаг, потом второй… Наконец, удалось совладать с тем бегом, что поселился в ногах и, особенно, в голове.
Тропинка вывела «ловца удачи» к небольшому домику, прислонившемуся одной стеной к огромному раскидистому дубу. Старое дерево оставалось здесь единственным с таким почтенным возрастом, будто товарищи из лангвальдского леса оставили его приглядывать за молодыми деревцами, обступившими небольшую поляну, на краю которой и располагалось жилище травника. Из печной трубы шел дым, пронзаемый лучами утреннего солнца, заливающего светом зеленую высокую траву на поляне.
«Ловец удачи» неуверенно направился к порогу. Солнечный свет добрался до тропинки и ласковым теплом согрел плечи. Полукровка невольно размял их, и почти согнулся, так как и немного горбился при ходьбе, и, довольно зажмурившись, подставил спину под греющие солнечные лучи, сверкавшую огненными перьями среди бахромы на лопатках куртки.
Дверь дома раскрылась и на пороге показалась Скиера. Полуэльфка не сразу заметила нежданного гостя, который так резко отказался пойти с ними, не смотря на все уговоры и даже ругань Филина.
Она села на крыльцо и нежилась на солнце, закрыв глаза и откинувшись спиной на дверной косяк.
Карнаж посмотрел на нее из-под сбившейся челки обросших кроваво-красных волос. Он растерянно остановился посреди утреннего покоя и великолепия пробуждающегося леса, словно увидев все это со стороны… и себя черной фигурой, поблескивавшей сталью с перчаток, ботфорт и бандажа. И перья, вшитые в ряд на спине куртки горели совсем ярко, словно огонь убитого для этой цели птенца феникса, как и обещал бродячий торговец, у которого «ловец удачи» их приобрел. Такое пламя больше не жгло, а просто яркостью цвета радовал глаз тех, кто мог принимать за украшение подобные вещи.