Ловчий 2

Дамиров Рафаэль

Но додумать и спросить его самого я не успел. Тюремщик приблизился к решетке на критическое для него расстояние. То что произошло дальше, подтвердило мои догадки. Принц метнулся вперед со скоростью пули и, выбросив за прутья руку, схватил за грудки тюремщика и дернул его на себя. Бум! И громоздкая туша впечаталась в решетку так, что стражник потерял сознание.

Принц повернулся ко мне, его глаза налились кровь, он прошипел:

— Отвернись, Ловчий, прошу, я не могу себя сдерживать, мне надо восстановить силы, но я не хочу чтобы ты

это видел…

— Не беспокойся, я догадался кто-ты. Главное, что мы на одной стороне, иначе ты бы меня давно убил…

— На одной…

За верхней губой принца сверкнули острые клыки. Обеими руками он вцепился в неподвижное тело стражника, а зубами впился в жирную шею. Он пил кровь и урчал, как голодный кот.

Ну вот… Есть две новости: плохая — мой новый друг оказался не Ван-Хельсингом, а вампиром, хорошая — он нас спасет! Кожа на лице тюремщика становилась все бледнее с каждым глотком принца. Через несколько минут вампир насытился, сорвал с пояса стражника связку ключей и с легкостью отшвырнул тело, будто это была не огромная туша, а мешок с соломой.

Мирольд повернулся ко мне и вытер рукавом красные губы, его лицо выражало спокойствие и полное удовлетворение:

— Да, я чудовище, прости, что не сказал тебе раньше, теперь ты меня опасаешься?

— Ничуть, — пожал я плечами, — Я тоже чудовище, только лишь в человечьем обличье, теперь мне ясно, как ты убиваешь мервинов. Одно не понятно, если ты вампир, почему защищаешь людей?

— Вампиры не могут жить без людей, — улыбнулся принц.

— Мы для вас еда?

— Если свести все к циничности, то да… Но мой род никогда не убивал невинных людей. Я вынужден пить кровь, но люди после этого продолжают жить. Они умирают, если опустошить их на треть и более, как я сделал с этим никчемным тюремщиком.

— И много таких, как ты в Кироне?

— Остался я один, наши враги метаморфы, люди нужны им, чтобы прятать свою сущность. Они живут среди людей, но в душе их ненавидят. Метаморфы почти уничтожили расу вампиров. Других своих собратьев я не знаю. Возможно, где-нибудь в отдаленных уголках материка, есть еще такие, как я.

— Ты охотишься на нечисть, чтобы самому выжить?

— Отчасти да, а отчасти для защиты людей. Если зло будет плодится, то мир людей может рухнуть. Два хищника не уживутся в одной норе, ведь человек тоже хищник.

— Еще какой! — кивнул я. — Надо скорее выбираться! Ты взял ключи, но на нас оковы.

— Это не проблема, — улыбнулся Мирольд.

Он поднатужился и разорвал цепи на своих руках. Затем сорвал браслеты со своих кистей, разогнув их, как пластилиновые.

— Почему ты раньше этого не сделал? — удивился я.

— Чтобы не привлекать излишнего внимания, давай свои руки.

Звяк! И мои оковы брякнули о пол. Мирольд перебрал громоздкую связку длинных потемневших от старости ключей и нашел нужный. Он просунул руку через прутья и добрался до массивного замка. Его толстенная дужка была настолько крепка, что оказалась не по зубам

и вампиру. Но теперь у нас был ключ. Ключ с хрустом провернулся в скважине. Бум! Замок с гулким стуком упал на каменный пол. Я толкнул решетчатую дверь, та с заржавелым скрипом нехотя отъехала вперед.

Мы выскочили из камеры, я снял со стены факел. Мирольду свет не нужен, а я в подземелье, как слепой котенок. Сырой гулкий коридор вел мимо похожих на нашу камер. Узники, томящиеся в них, с удивлением на нас уставились.

— Может освободим их? — предложил я.

— Это воры и убийцы, их посадили за преступления, — замотал головой Мирольд.

Только он это сказал, как из одной из камер раздался знакомый басовитый возглас:

— Ловчий! Чтоб мне на костре сгореть! Это ты?!

— Каллин? Дружище?! Тебя тоже упекли?!

— Чертов Дионис предал нас, он и Элла заточил, где-то в соседних камерах рыжик сидит…

Я выхватил у Мирольда связку ключей и стал лихорадочно подбирать их к замку. Но не один из них не подходил. Бля-я!

— Сейчас друг! Я освобожу тебя!

Но нужного ключа так и не находилось…

— Дай я попробую, — принц подошел к решетчатой двери, схватил руками замок и вывернул его вместе с проушинами.

— Черт возьми, а что ты так в нашей камере не сделал, зачем было все это представление с охранником?

— У нас замок и дверь раза в три крепче, мы сидели в особой камере для монстров. А это для ворья и отребья… — улыбнулся Мирольд. — Для людей в общем…

— Но, но… — в шутку отругал я вампира. — Людей не трожь! Мы не ангелы, но и не демоны…

— Да знаю я, о отмахнулся Мирольд, двести лет уж этот мир топчу…

— Двести лет?! — у Каллина отвисла челюсть, особенно после увиденного трюка с замком, он уставился на Мирольда так, будто увидел привидение. — Что ты за существо такое?

— Нас называют хранителями. Мы оберегаем равновесие между людским родом и нечистью.

— Медузу мне в портки! — громыхнул Каллин. — Так ты упырь?

— Упырь это убийца, а я хранитель, — улыбнулся принц и разорвал кандалы на руках кузнеца.

— Уходим, — крикнул я. — Надо еще Элла найти.

— Он в той камере, — махнул рукой рукой Каллин на дальний темный закоулок коридора. Я слышал, как он пел ночью, красивый у него голос, хоть и сам рыжий…

Мы поспешили в указанном направлении. В глухом закоулке одиночная камера. Свет коридорных факелов до сюда не доставал.

— Элл! — крикнул я.

— Ловчий?! — парень прильнул к решетке. — Это ты? И Каллин с тобой… И…. Его светлость принц Мирольд! Хвала богам, вы пришли за мной! Дионис сошел с ума! Он убедил народ, что принц Мирольд отравил правителей! Я бы в это может и поверил, но он сказал, что ты с ним был заодно! Я высказал все ему в лицо, и вот теперь я здесь…

— Ты не ранен?

— Со мной все в порядке, только голова болит, я не хотел идти в темницу и стражники меня знатно приложили головой о каменный пол.