Ловчий 2
Шрифт:
Я подошел к трону смерти и вздохнул, изображая глубокую печаль и отрешенность. Охрана, приняв мое замешательство за саботаж, накинулась на меня гурьбой и, заломав до хруста в суставах, и так скованные за спиной руки, водрузила мое бренное тело на сиденье. В зале стояло еще четверо вооруженных до зубов судебных исполнителей, больше похожих на немного разжиревший спецназ. На мордах балаклавы, руки в тактических перчатках сжимают короткоствольные автоматы. Где-то я уже это видел… Ну не в первый же раз казнят. Такие процедуры проходят все
Я опустил голову и показывал всем своим видом, что надежда вырваться из плена отдалилась от меня, как целомудрие от портовой шлюхи. А сам сканировал исподлобья помещение волчьим взглядом. Охранники все начеку, одна рука на шокере, другая на оружии. Даже под балаклавами видно, что морды у всех хмурые как у Бармалея. Никак ребятки не привыкнут к публичным убийствам.
Сидя на стуле, сопротивляться не стал. Покорно дал пристегнуть руки к холодным подлокотникам задубевшими ремнями. Их кожа напоминает чугун. Настолько высохла и пропиталась кровью.
Конвойные выдохнули: смертник надежно прикован, и можно расслабиться. Наверное, от меня сегодня ожидали сюрприза, а я покорно пошел на заклание, как жертвенный ягненок. Но это все видимость. Пока что все идет по плану.
Гробовая тишина зала постепенно уступала место приглушенным разговорам зрителей. Помещение наполнялось зеваками. Родственники загубленных мною душ, так злобно смотревших на меня на суде, здесь вели себя кротко и по траурному спокойно. Их глаза выше пола не поднимались. Многие после вчерашнего и вовсе не пришли.
А вот и мой адвокат. Он не очень доволен, что пришлось второй раз подряд тащиться на мою казнь. Но таков порядок, адвокат смертника должен проводить его в последний путь, чтобы, как говорится, воочию увидеть плоды своих трудов. Я посмотрел на адвоката и подмигнул ему. Рыжую отъетую морду перекосило, но он тут же накинул маску деланного сочувствия и посмотрел на меня глазами скорбящего кота из Шрека. Вот сучка лживая, умеет притворяться, так, что Станиславский бы поверил… За что тебе только деньги платил такие?
Минут через десять зал наполнился почти наполовину, только на первый ряд садиться никто не хотел, и только он остался пустым.
На улице зашумел дождь. Через плотно задернутые шторы прорывался холодный ветер. Окна еще не поменяли после удара вчерашней молнии. Когда на проемах массивные решетки, это не так-то просто сделать. За окном блеснули вспышки и прогремели раскаты грома. А вот это уже точно дежавю. Сегодня молния в мои планы не входила… Что за черт? Происки Фирона. Если это иллюзия, может все должно быть в точности, как в первый раз? Не знаю…
В зал вошел начальник Центра. Все тот же черный траурный костюм, туфли отливают угольным блеском. Интересно, Фирон еще в его теле? Хреновый мне достался враг — ныряет в чужие тела, как бомж в мусорные баки, хрен поймаешь его. Он встал за маленькую кафедру и торжественно произнес:
— Андрей Сергеевич Беркут! Вы приговорены к смертной казни.
Надо же! Андрей Сергеевич Беркут! Я уж и забыл свое настоящее имя. С Ловчим совсем сроднился…
— У меня есть небольшое объявление, — проговорил я и, сквасив скорбящую морду, посмотрел на родственников убитых мною упырей. — Я много причинил горя и хотел бы загладить, насколько это возможно, вину перед родными моих жертв.
— Поздно Беркут! Теперь вы можете только попросить прощения, — оскалился Фирон.
Начальник Центра подошел к пульту управления машины смерти. Театрально положил руку на массивный рубильник. Его длинные белые, как у вампира пальцы перебирали отполированную до блеска стальную рукоять. А ему это определенно нравится…
— Покойтесь с миром, заключенный, Андрей Сергеевич Беркут! — воскликнул палач и хотел рвануть ручку вниз.
— У меня есть деньги и я хочу пожертвовать их родственникам погибших! — выкрикнул я.
При слове «деньги» народ оживился.
— Стойте! Стойте! — закричали скорбящие, с их лиц печаль тут же улетучилась, а все они обратились в слух. — Пусть скажет!
Глава 12
Я свел брови и смиренно проговорил:
— У меня есть немаленькая сумма денег, я не буду озвучивать ее вслух, она осталась от продажи квартиры, я хотел бы разделить ее между родственниками убиенных.
Конечно, у меня не было ни гроша, но мой покаянный вид и траурно-торжественное лицо убедили всех в обратном (уроки актерского мастерства на примере Тиона не прошли даром).
Зрители зароптали и заметно оживились. Их убитые родственники были никчемными людьми, по ним особо никто не горевал, большинство пришли отдать посмертную дань усопшим, а тут появилась такая возможность урвать куш.
— В зале присутствует мой адвокат, — продолжал я лить мед в уши, — Уверен, что он сможет по быстренькому оформить договор дарения, или как он там называется, ему виднее, чтобы передать равные доли моих сбережений каждому присутствующему. От вас лишь потребуются паспортные данные.
Мой палач стиснул зубы, поморщился и хотел возразить, но люди уже оккупировали адвоката и наперебой тыкали ему в холеную морду своими паспортами (документы оказались у всех, пройти на территорию Центра можно было только по спецпропускам с предъявлением паспорта). Начальник помялся и отошел от рубильника. Он знал, что если казнит меня до распределения «богатств», то жалоб от разгневанных родственников потом не оберешься, а если еще и прессу подключат, то вообще с работы слететь можно. Черный кардинал пошел у меня на поводу, это хорошо, значит, Фирон уже не в его теле — тому бы было пофиг на стервятников.