Ловчий
Шрифт:
— Теперь нужно быть втрое осторожнее, — тем же шепотом предупредил Павел. — У горцев вообще зоркие глаза, а некоторые неплохо видят в темноте. Слушайте внимательно! Через несколько метров тропа выводит на нагорье. Справа от нее лежит большой камень. Мы легко укроемся за ним вчетвером. Осмотримся и тогда решим, что делать. Но держитесь тени, особенно вы, Абдунасим, с вашей белой рубашкой.
Пригнувшись, мы двинулись вперед и вскоре затаились за огромным валуном, где могла бы разместиться целая рота.
А
Вокруг костра расположилось несколько фигур. Доносились взрывы хохота. Видимо, там продолжалась аския. Выше костра темнела кошара — сооружение из жердей, соломы и булыг, скрепленных глиной. На склоне холма паслись лошади. Собак, на наше счастье, не было.
Я тщетно пытался высмотреть Ирину. Но скорее всего, ее вместе с папашей завели в кошару.
— Посмотрите, — сказал Павел, указывая на глубокую ложбинку, что опоясывала холм, начинаясь от нашего камня. — Надо проползти по ней и незаметно пробраться к кошаре с тылу. А дальше будем действовать по обстоятельствам. Либо одним броском обезоружим охрану, которая явно не ждет нападения, либо захватим кошару и Джамала в качестве заложника. Тогда можно спокойно поторговаться. Главное — не упустить Джамала. Иначе он приведет сюда целую сотню нукеров, и нам несдобровать.
— Полевой командир?
— Вроде того…
— Второй вариант более удачен, — отозвался Боки. — Захватив Джамала, мы добьемся освобождения пленников. А еще — беспрепятственного выезда из кишлака. Как это сделать лучше? Предлагаю троим пробраться к кошаре, а четвертый пусть идет туда открыто. Будто для переговоров. Он отвлечет на себя внимание. В это время трое атакуют и берут Джамала в плен.
— Позвольте с вами не согласиться, Боки, — возразил я. — Не стоит дробить наши слабые силы. А парламентарий вряд ли отвлечет на себя внимание. Скорее наоборот — насторожит. Джамал сразу сообразит, что готовится какая-то уловка. Наш козырь — неожиданность. Этим козырем и нужно бить.
— Что скажете вы, Абдунасим?
— Думаю, кто-то должен сходить в разведку. Давайте, я. Может, Ярослав-ака и Ирина-ханум просто лежат связанными за изгородью? Тогда надо их выкрасть, и делу конец.
— Неплохая идея, но располагаем ли мы временем?
Итак, вместо того чтобы действовать, мы затеяли бесплодную дискуссию.
А между тем в лагере наших противников наметилось какое-то движение.
Один из нукеров подвел к костру коня.
Мельтешение, шум, и вот несколько фигур отделились от общей группы и по склону холма направились прямехонько к
Признаться, стало как-то неуютно.
Впереди легкой походкой вышагивал Джамал. За ним вооруженный автоматом нукер вел на поводу коня, к седлу которого короткой веревкой был привязан Гаврилыч, спеленанный от плеч до пояса.
Куда же они топают, черт побери?! Неужто Гаврилыч раскололся и согласен передать Джамалу драгоценный мешок?
Но тогда почему прочие остались у костра? И где же моя Иринка?
Через минуту стало ясно, что отделившаяся группа вовсе не собирается спускаться вниз. Но намерения Джамала по-прежнему были не ясны.
Вот он подошел к самой пропасти и остановился — в метре от жуткого обрыва и в двух десятках метров от нас.
Следовавший за ним автоматчик провел лошадь по дуге, так что она встала хвостом к ущелью.
В какой-то момент Путинцев тоже оказался на краю пропасти.
Вдруг нукер резко повернулся и молниеносным движением ткнул пленника в грудь. Тот потерял равновесие и, вскрикнув, полетел в черный провал.
XXIII
Старые враги и новые друзья
Нет, он не разбился. Он даже не исчез из виду полностью. Короткая веревка (а точнее, выносливая горная лошадка) удерживала беднягу над бездной на уровне плеч.
Некоторое время Джамал смотрел на него, замерев, как изваяние.
— Ну что, Ярослав? — послышался наконец его злорадный голос. — Приятно повисеть над пустотой, а? Над острыми камнями, которые раздробят твои кости и порвут жилы? Приятно? Спроси об этом у меня, старый пес! По твоей милости я прошел через это испытание. Помнишь, как стоял надо мной с пистолетом?
— Вини за это себя, Джамал, — отвечал Путинцев угрюмо, но без дрожи. — Не я устроил те гонки. Ты вынудил меня защищаться. Притом ты остался жив.
— Сволочь! А мой глаз?! А моя рука?!
— И мои двенадцать лет?! Я, может, согласился бы на обмен.
— Сейчас ты получишь за все! — Внезапно Джамал выхватил здоровой рукой широкий восточный нож — пичок и занес его над туго натянутой веревкой, так, чтобы Путинцев видел это.
— А хочешь — пичок — чик — и все!
Гаврилыч весьма натурально хохотнул:
— Не смеши меня, Джамал. До тех пор, пока тайну сундучка знаю я один, ты этого не сделаешь.
— А если сделаю, Ярослав?! Если сделаю?! — В голосе Джамала прорвались истеричные нотки. — Может, месть для меня слаще всего остального?!
— Для такого жлоба, как ты, Джамал, не бывает ничего слаще звона монет.
— Ох, не серди меня, Ярослав! Аллахом клянусь! Рука сама тянется перерезать веревку!
Мне и вправду показалось, что сейчас Джамал не сдержит внутреннего порыва и полоснет по натянутым волокнам.