Ловчий
Шрифт:
Я мог бы захватить тебя сразу. Но зачем? Вдруг тебя разобьет инсульт? Или ты умрешь от огорчения? Я решил позволить тебе взять сундучок, а в нужный момент спокойно завладеть им. Один ловкий паренек должен был проследить за тобой. Но тут тебе повезло. Паренек оказался слишком суеверным. Когда в ущелье завыл призрак Гафура — ты ведь не забыл Гафура, а, Ярослав? Он, наверное, приходит к тебе по ночам? Так вот, когда в ущелье завыл призрак Гафура, паренек перепугался и потерял твой след. Паренька я наказал, но его промашка не очень меня огорчила. Я-то знал, что дочку ты не оставишь. Мои люди стали следить за ней. Наконец
Притом я был уверен, что сундучок с вами.
Но время шло, а вы с дочкой не спешили подняться на пастбище. У меня не оставалось сил ждать. Мы двинулись вперед. Что было дальше, ты знаешь…
Ярослав, я сдержал свое слово. Рассказал тебе все. Очередь за тобой. Где ты спрятал сундук? — Голос Джамала сделался почти ласковым. Очевидно, в глубине души он праздновал победу.
— Да-а, ловко ты меня провел, — ответил Гаврилыч с подозрительнейшей покорностью. — На этот раз, Джамал, ты выиграл по всем позициям. А помнишь, как продувал мне в нарды?
— Жизнь — не нарды, Ярослав.
— Мудро, Джамал. Пожалуй, сундучок должен достаться тебе. Ты лучше распорядишься им.
— В том-то и дело, Ярослав. Я знаю, куда ты хочешь его продать. А я позабочусь, чтобы он приносил доход здесь… Ну ладно! Довольно разговоров! Давай сундучок!
— Сейчас, Джамал… И все-таки я прошу тебя выполнить несколько мелких условий.
— Говори, — снисходительно разрешил колчерукий.
— Прямо сейчас ты освободишь Ирину и извинишься перед ней. Она ведь не моя дочь, ты спутал, понимаешь, Джамал? Ты скажешь об этом своим орлам.
— Ладно… Что еще?
— Затем ты потребуешь от них клятвы именем Аллаха, что они никогда не причинят этой женщине ни малейшего вреда. И поклянешься сам.
— Ладно…
— За сундучком надо спуститься вниз.
— Ты не врешь? — сразу же насторожился Джамал.
— Ну сам подумай, смог бы я в мои годы дважды подняться на эту чертову крутизну? До сей поры отдышаться не могу…
— Ладно…
— Как только спустимся вниз, Ирина пойдет к себе в вагончик, и ты о ней забудешь, ясно? А мы направимся за сундучком.
— Где же он? — Голос Джамала выдавал нетерпение.
— Недалеко от кишлака. Я его перепрятал.
— Ладно… Но имей в виду, Ярослав, ты пойдешь связанным.
Пусть так. Я готов. Идем!
— Постой-ка! — удивился Джамал, будто сделав нежданное открытие. — Ты ничего не просишь для себя?
— Ты ведь не захочешь обидеть старого соратника, когда получишь сундучок? — спросил Гаврилыч, и в его тоне мне почудилась насмешка.
— Имей в виду, если ты захочешь привести нас
— Джамал, не будь ребенком! Посмотри, я и пальцем не могу пошевелить. Какое оружие! Мой пистолет вы забрали еще внизу.
Главарь надолго задумался, затем бодро воскликнул:
— Ладно! Пошли!
Живописная группа направилась к костру у кошары.
Едва они отошли на значительное расстояние, Боки горячо зашептал:
— Нельзя, чтобы сундук попал в руки Джамала. Мы должны принять бой. Здесь, когда они начнут спуск.
— Ни в коем случае! — решительно возразил я. — В темноте мы попросту перестреляем и пленников, и друг друга.
— Что вы предлагаете?
— Следовать за ними. Я уверен, что Путинцев вовсе не собирается делиться своей тайной с Джамалом. Он что-то задумал.
— Почему вы так решили?
— Чутье подсказывает. Кроме того, свадебный той, кажется, закончился. Музыка уже не играет, и костры погасли. А это значит, что в кишлаке услышат выстрелы. Не успеем мы спуститься, как внизу соберутся все мужчины.
Мои аргументы заставили Боки призадуматься.
— И все-таки сундук не должен достаться Джамалу, — упрямо повторил он.
— Не волнуйтесь, он ему не достанется.
— А если что-то случится с Путинцевым?
— Я уверен, что он успел шепнуть словечко Ирине. От нее мы все и узнаем.
— Я дал слово Дадо-ака, что никто из гостей не пострадает, — сообщил из темноты Абдунасим.
— Но двое непострадавших гостей лучше, чем четыре трупа, — заметил я.
— Ответ, достойный Ходжи Насреддина… — пробормотал славный малый.
— Если они и вправду отпустят Ирину, предлагаю сразу же укрыть ее у Мумина-бобо, — произнес Павел. — Старика уважают в кишлаке, силой туда никто не посмеет войти.
— Дельное предложение, — кивнул я. — Спасибо, Павел. Но кто-то из нас должен сопроводить ее.
— Возьмите это на себя, Дмитрий.
А что? Прекрасный вариант выпутаться из заварушки, не потеряв лица.
Однако же я опасался, что в мое отсутствие Боки примется слишком ревностно выполнять свой служебный долг, последствия чего могут стать самыми печальными.
Конечно, после освобождения Ирины я сумел бы шепнуть ему, что содержимое сундучка у меня, но интуиция подсказывала, что, несмотря на риск, торопиться не стоит. Не хочу грешить на Боки, но не могу и полностью исключить, что, узнав о закопанном мешке, агент моментально охладеет к Путинцеву. Но ведь еще неизвестно, как повернется. Вдруг Гаврилычу не удастся та задумка, благодаря которой он собрал свою волю в кулак? Тогда Джамал снова пошлет за Ириной. Он — хозяин слова. Захотел — дал, захотел — взял обратно. И плевать ему на вековые обычаи. Надо — ворвутся к гадальщику и вобьют его в стенку вместе с бобами.
Дуэль Гаврилыч — Джамал должна чем-то завершишься. И все это время я обязан находиться поблизости от эпицентра событий. А они еще весьма далеки от финала. Быть может, основные события этой ночи еще не начинались.
Вот только рассчитывать на стремительный вертолетный десант лучше не надо. Рассчитывать мы можем только на собственные мозги и толику удачи.
— Нет, Абдунасим, — заявил я. — Прошу вас лично проводить Ирину к старому гадальщику, тем более что я и языка не знаю. А затем возвращайтесь к вагончику. Ваша помощь еще может понадобиться.