Ловчий
Шрифт:
— Друг, поймай, пожалуйста, «Маяк», — попросил я.
Он пожал плечами и вернулся к нужной волне.
Но там уже звучала другая информация — о столкновениях в Таджикистане.
Однако и услышанного было довольно. Я-то полагал, что удивить меня уже невозможно. А это даже не удивление. Это столбняк, это: вот тебе, бабушка, и Юрьев день!
КЭП — в опале! Так и только так трактуются подобные назначения. Полагаю, оно и для КЭПа стало полной неожиданностью. Еще вчера вечером он был настроен вполне благодушно. Но пока
Переменчиво счастье политика! Жаль, что не удалось услышать название страны, куда его ссылают. Но почти не сомневаюсь, что речь идет о маленькой экваториальной республике. Через полгода о КЭПе прочно забудут.
Слева упала тень. За стол усаживался Касаев, придвигая ко мне рюмку бренди.
— Димка, да что с тобой?!
— Гарик, нам нужно серьезно поговорить.
— Значит, что-то случилось…
— Не знаю даже, как тебе сказать… Мне так неловко…
— Я понял: у тебя отняли кассету.
— Не то. Вместо платежек из фирмы пришла кошмарная информация. Банк, в котором крутились наши капиталы, лопнул. Операции по расчетам заморожены. Мы не сможем оплатить эту рекламу, Гарик. Надо строчно давать отбой.
— Сочувствую, Дима… Фирма-то выживет?
— Надеюсь. Но твои комиссионные погорели, понимаешь?
Он мягко улыбнулся:
— Знаешь, Дима, если честно, я так и не поверил, что получу их. Слишком уж похоже на сказку. Чего жалеть о шкуре неубитого медведя? Как говорится, что с возу упало, того не вырубишь топором.
— Значит, ты не в обиде?
Продолжая улыбаться, Гарик поднял бокал:
— За успех нашего безнадежного предприятия!
Он еще не подозревал, как близок к истине.
ОХОТА НА «СОВУ»
I
Новая работа
Октябрь уж на дворе… Очей очарованье…
Пошла третья неделя, как КЭП в спешном порядке отчалил в дальние теплые края. Уж там-то он вдоволь насладится рыбалкой, а заодно поразмышляет о превратностях судьбы.
Его сенсационная отставка наделала много шуму, о ней судачили и рядили едва не в каждом доме, но, как я и предполагал, слухи быстро угасали. Проигравший, в отличие от триумфатора, не вызывает стойкого интереса, «мавр», сделавший свое дело, обречен на забвение.
Впрочем, КЭП как политик еще достаточно молод. Возможно, он и сумеет подняться вторично. Но это будет нескоро. Очень нескоро.
Нежданная опала КЭПа повлекла за собой трагическое событие: в тот же день, ошеломленный сногсшибательной вестью, слег наш «бессмертный» Старик. Через три дня его хоронили.
Таким образом, наша команда, лишившись почти одновременно и своего капитана, и главного диспетчера, осиротела и распалась с космической скоростью.
Я, как и другие, оказался
Я отвечал уклончиво. Идти после КЭПа в услужение к деятелю средней руки представлялось мне унизительным. Я втайне надеялся, что на горизонте вот-вот появится человек такого же масштаба, как и КЭП, и позовет.
А пока… Почему бы не воспользоваться нежданной передышкой? Босс — в царстве теней, Бизон — на нарах… Гуляй, душа!
Это случилось восьмого октября.
Я бражничал в «Метелице» в обществе соблазнительной, хотя и несколько вульгарной блондинки. Когда моя дама направилась в туалет, рядом со мной возник лысоватый колобок средних лет в сером малоприметном костюме.
— Дмитрий Сергеевич? — вежливо осведомился он, хотя, судя по холодному выражению глаз, вопрос был чисто риторический. — Вы не уделите мне две минуты?
— Валяйте, — ответил я, прикидывая, знаю ли этого типа. Конечно же нет.
Колобок придвинул стул ближе ко мне и уселся, едва не угодив локтем в салат.
— С вами хочет встретиться один человек, — тихо сказал он.
— Со мною многие хотят встретиться, — ухмыльнулся я, пожалуй с излишним бахвальством. — Говорите прямо, кто вас послал.
— Глушенков… — ответил он одними губами.
Теплая волна окатила меня. Глушенков был Фигурой.
Правда, в отличие от КЭПа, он никогда не рвался на трибуну, скорее напротив — умышленно держался в тени, за спинами наших словоохотливых популистов. Однако же ходили упорные слухи, что он — из числа тайных Кукловодов. Поговаривали о его закулисных связях как с органами, так и с криминальными структурами. Водилось за ним еще одно качество, признаться симпатичное мне: он не корчил из себя «белую кость». Будь жив Старик, он наверняка мог бы рассказать о Глушенкове гораздо больше. Моя же информация была отрывистой, туманной. Но авторитет Глушенкова сомнению не подлежал. С этой Фигурой можно вести дела. Но и бурно соглашаться нельзя. Мы тоже знаем себе цену…
— Что конкретно он поручил передать?
— Завтра в девять пятнадцать возле подъезда вас будет ждать черная «Волга». Если вас, конечно, устраивает время. И место. Нет — назовите другие.
— Куда предстоит ехать?
— Недалеко. На одну уютную дачу. После беседы вас отвезут домой. Или куда пожелаете.
Для виду я изобразил рассеянность, задумчивость, затем легкий интерес:
— Хорошо, постараюсь выкроить часок.
— Анатолий Евгеньевич очень рассчитывает на вашу пунктуальность… — Колобок поднялся и, несмотря на солидные габариты, быстро растворился в полумраке зала.