Ловчий
Шрифт:
Присев, я приложил палец к артерии на шее Данко. Машинально, потому что уже был полностью уверен в его смерти. С такими ранами не живут. Охотника было жалко, но… я быстро прогнал из себя эту жалость. Во мне для нее просто не было места.
— Гвардейцы Синода, — Рада толкнула носком сапога морион [23] с наушами, потом посмотрела вверх и добавила. — Спустились через колодец вниз, и попали на ужин. Девочки… их здесь нет… Видимо, латники разведывали дорогу.
23
Морион (исп. morri'on,
— Не только гвардейцы… — я поднял окровавленный лоскут белой рясы. — С ними был по крайней мере один адепт. Но почему тот не воспользовался чарами?
Псица покачала головой:
— Среди белоризцев нет владеющих. Они пользуются только артефактами, а это не так быстро и удобно. К тому же, жряк напал неожиданно — у них не было ни малейшего шанса.
— Понятно. В портал уходили два белоризца и четверо гвардейцев, значит…
— Значит, в башне с девочками остался один монах и один латник, — закончила за меня Рада и еще раз глянула наверх. — Я или ты?
— Я первый, — закинув арбалет через плечо, я подпрыгнул и ухватился за кованую скобу.
Быстро поднявшись, еще раз прислушался, немного помедлил и высунув голову над бортиком колодца. Осмотрелся по сторонам, потом вылез сам и помог Радославе.
Мы находились в небольшой комнате с множеством разной алхимической утвари, стоявшей на полках, шкафах и столах. Было видно, что сюда очень давно никто не заходил — метель покрывал толстый слой пыли.
Рада прижала палец к губам и показала на дверной проем из которого доносилось едва слышный разговор и шел яркий свет.
Я опять вскинул арбалет, мягко ступая шагнул по невысокой каменной лестнице и замер от удивления.
— Радиан, выдерживайте радиан…
— Святой отец, а мы что делаем?
— Да, так правильно, а что насчет композиции векторов…
— Не переживайте, мы все рассчитали, а вы лучше займитесь…
— Уже, уже, вот, смотрите…
— Старшие властительницы, отче, этой формулой уже не пользуются лет так двести…
— То, что работает, не нуждается в замене, юные милсдарыни…
— Фи, как вы старомодны, отец Корнелиус…
Я даже помотал головой, не веря своим глазам.
Под сводчатым потолком большой комнаты висел небольшой светляк, одна ее стена вместе с лестницей наверх обрушилась, образовав плотный завал. Посередине оставшейся части стоял матово-черный обломок камня. А вокруг него… прямо на полу сидели девочки.
На ученицах уже не было кандалов, мало того, они вместе с белоризцем, стоя на коленях чертили какую-то сложную пентаграмму и вполне мирно переговаривались.
Увидев нас, он вскинул алебарду, но тут же, грохоча доспехами рухнул на пол со стрелой в глазнице.
Монах резко встал и замер. Его посох стоял прислоненным к столу совсем рядом, но белоризец даже не попытался им воспользоваться.
Повисла мертвая тишина, прерванная счастливым визгом девочек.
— Милсдарь Горан вернулся…
— За нами, за нами…
— Я знала, знала…
— Мы верили…
— Милсдарь…
— Папа, папочка…
Ученицы разом бросились ко мне и разом повисли на шее. Плакали, счастливо лепетали, обнимали, целовали и называли своим… папой.
Хотелось их поправить, но я не стал этого делать. Сам не знаю почему. Возможно потому, что мне было очень приятно. Едва ли не до слез.
— Простите… — монах поднял руку.
Рада мгновенно вскинула лук и прицелилась в него.
— Нет! Не надо, милсдарыня!!! — девочки мгновенно закрыли собой белоризца. — Не надо, отец Корнелий на нашей стороне.
— Думаю, отцу Корнелию придется объясниться, — бросил я, подав псице знак не стрелять. — И чем быстрее он это сделает, тем лучше.
— У нас на это совершенно нет времени, — спокойно, без малейших эмоций ответил монах. — Нам надо завершить сигиллу. После чего, я отвечу на все твои вопросы, Горан. Точнее, на все те, что смогу. Вы зря убили бедного Йорика, уверяю, у нас даже в мыслях не было причинять вреда вашим питомицам.
— Да, пап, нам надо, — Юдля погладила меня по руке. — Не мешай, пожалуйста. Очень сложные вычисления. Почему-то, даже возле маяка, очень сильные возмущения и любая ошибка в расчетах может стоить очень дорого.
— Кикимора вас раздери… — в сердцах бросил я и отошел к завалу.
Вся эта история с самого начала смотрелась сущим сумасшествием, но сейчас градус безумия уже превысил все возможные рамки. Разобраться в том, что произошло и каким таким образом белоризцы превратились из врагов в друзей, даже не пытался. Закончат со своими расчетами, и все расскажут. До последней капельки. А если нет, пусть пеняют на себя.
Приказав воительнице не спускать глаз с белоризца, я достал из ножен кинжал, расковырял набившуюся между обломками стены землю, после чего заглянул в щель.
И сразу понял, что даже если бы Данко остался в живых, шансов спасти родных у него не было. Ни самому, ни с нашей помощью, ни с помощью даже когорты тяжеловооруженных латников.
Все пленники уже были мертвы и лежали грудой на постаменте у ног большой статуи, изображавшей обнаженную женщину, прикрытую только распущенными волнистыми волосами до пят.
Неизвестный скульптор создал настоящий шедевр, статуя выглядела словно живая и была ослепительно красива, но алые потеки крови на белоснежной мраморной коже придавали ей жутковатый демонический вид.