Ловец тени
Шрифт:
Мать его друга, Иста, женщина крепкая, рослая и полнотелая, лежала, распростершись, посреди избы. Одна рука ее, казалось, судорожно перехватила горло.
«Как будто что-то мешало ей сказать или крикнуть. А может, и вздохнуть», — почему-то подумалось Чеславу.
Вторая рука несчастной была вытянута к порогу. Солнечный луч как раз коснулся ее неподвижных пальцев, словно пытаясь согреть их. Наверное, Иста тянулась к выходу, желая пересечь порог, да так и застыла, не достигнув его. Лицо ее было искажено то ли болью, то ли гневом.
Чеславу непривычно было
Она была громогласна, горяча и быстра на расправу. Даже муж ее, отец Кудряша, и тот прислушивался к ее словам и часто не находил нужным перечить. «Все одно по-своему сделает!» — безнадежно отмахивался он и предпочитал отойти в сторону.
Но знал ее Чеслав и другой. Не раз еще сызмальства они с Кудряшом, набегавшись за целый день в своих мальчишечьих забавах, были отловлены ею и не отпущены до тех пор, пока не наедятся до состояния, что еще чуток — и лопнут. И ласки ей хватало не только на своих сорванцов, но и на маленького Чеслава, с рождения оставшегося без матери. Правда, и биты за проказы они с Кудряшом бывали ею тоже не раз. Но так это же для пользы!
Чеслав подумал, что, скорее всего, женщина, почувствовав себя нехорошо, проснулась, сползла с постели и попыталась позвать на помощь. Но не смогла. Смерть настигла ее.
Что же до отца Кудряша, Горши… Он остался лежать на деревянном лежаке, покрытом старой, протершейся во многих местах шкурой, очевидно, так и не проснувшись и не поняв, что уходит в селение умерших. Но сказать, что кончина его была безмятежной, было бы ложью. Лицо отца семейства было багрового цвета, а рот открыт и перекошен.
Все шесть младших братьев Кудряша, а он в семье был самым старшим, вероятно, тоже умерли во сне, застыв на своем вместительном ложе. Только самый младший, трехлеток, лежал на полу. Чеслав знал, что малыш часто во сне падал с постели, и сколько бы его ни укладывали между братьями, умудрялся оказаться с краю. Упал он, видно, и в этот раз… последний.
Но отчего же они умерли? Что за страшная сила укоротила их век? Где же то Зло, о котором говорил Колобор? И что оно есть?
По словам дядьки Сбыслава, народ заподозрил, что это могли быть упыри. Но где тогда они? Чеслав никогда не видел упырей, но страшных россказней о них, о том, как они люд изводят, ходило в народе немало. Эх, жаль, он не взял с собой никакого оружия! Хотя бы нож.
Но где же затаилось это непонятное Зло? В совсем небольшой хатке все было как прежде: стол, лавки, очаг, утварь хозяйская да лежаки… А может, тела умерших подскажут ему след?
Преодолевая суеверный страх и отвращение, готовый в любую минуту к нападению таинственной силы, Чеслав подошел ближе к телу мертвой женщины. Нет, он не боялся мертвых и, как истинный сын своего племени, относился к смерти с почтением и пониманием того, что
Склонившись над Истой, Чеслав заметил на ее шее небольшое багрово-синее пятнышко. А вот у рта еще одно, и у глаза… Да это не совсем пятнышко… Такое впечатление, что из тех ранок сочилась сукровица.
«Ох, как же в голове шуметь зачало!»
Он быстро осмотрел тела остальных членов семейства и опрометью выскочил за порог, не в силах больше выносить головокружительного запаха смерти и разложения.
Свежий утренний воздух, которым юноша все не мог надышаться, наконец-таки вернул его в нормальное состояние.
Чеслав знал, что Колобор просыпался еще прежде, чем солнце ясное окрашивало восход своими лучами, чтобы приветствовать Даждьбога Великого и воздать ему почести, а также напомнить светиле о детищах его лесных. А потому когда парень пришел к капищу, то застал волхва уже на ногах, за кормлением остатками каши птиц диких, что слетелись к его хижине. Птахи суетились вокруг кудесника, стараясь побыстрее добраться до угощения, а получив его, упорхнуть на ближайшую ветку. Но некоторые из пичуг, похоже, уже так привыкли к кормильцу, что брали лакомства прямо с его ладоней.
Чеслав, приложив руку к груди, поклонился в сторону идолов, а после с неменьшим почтением поприветствовал волхва:
— Здравия и долголетия тебе, мудрый Колобор!
Потревоженные его появлением птицы упорхнули на безопасное расстояние и расселись там шумной гурьбой.
Колобор в совсем простом одеянии, сорочка да порты, ничем не выдававшем в нем служителя Великих, был скорее схож на одного из старцев городища, от которых поутру, что прыткий заяц, споро убегал сон. И лишь убеленная сединой и длиннее, чем у других мужей, борода, глаза, которым, казалось, открыты все тайны, да прямая спина указывали на его почетное положение жреца.
Волхв посмотрел на парня внимательным взглядом, словно заранее зная, зачем он пришел. Во всяком случае, так показалось молодому охотнику.
— И тебе, юный муж Чеслав — сын Велимира, здравия! — Жрец стряхнул с ладоней на землю остатки каши. — Не спится молодцу? Сказывали, ты вчера еще приходил. Что за надобность?
— Мы с Кудряшом в селение вчера воротились… и прознали о его семье… — Чеслав попытался было говорить, как и подобает сдержанному мужу, но при упоминании о погибших голос его предательски дрогнул.
— Да, пришла печаль в городище… — взглянув куда-то поверх стены деревьев, в тяжелой задумчивости произнес волхв. — Отошла семья Кудряша к предкам. Нежданно-негаданно покинули нас… Совсем нежданно… Но на то воля Великих…
— Сбыслав сказывал, ты заходил в дом, а выйдя, сказал, что Зло там поганое затаилось, — вывел его из задумчивости парень. — Мне бы знать хотелось, что это за Зло и отчего померли они.
Волхв пристально посмотрел на него, но отвечать отчего-то не спешил.
— Может, те язвицы на их телах… — не утерпел Чеслав.