Ловушка для химер
Шрифт:
Сибиряки загоготали, весело им, а мне нет — у разлома клубится зелёный газ, в противоестественном тумане возникают непонятные формы. Кто-то, упираясь на толстый хвост, приподнялся на задние лапы, его малюсенькие передние конечности выглядят гротескно, совсем как у тираннозавра, но морда, саблезубого тигра. Затем прополз скорпион и, неожиданно взлетел, трепеща прозрачными крылышками, но, глотнув чистого воздуха, поспешно нырнул в зелёное марево. Появляется человек, но вместо головы крутится мокрый пузырь. Из щели выползла старуха, в её черепе единственный глаз, она спотыкается,
Меня передёргивает от отвращения, даже толстокожие сибиряки притихли, Прелый усиленно крестится, а Арсений Николаевич бормочет под нос, что-то отдалённо напоминающее молитву, затем с гадливостью сплёвывает в сторону зёлёного тумана и глухо произносит: — Какие-то нестабильные формы, они словно что-то изобретают, каких-то химер.
Я покосился на него, а ведь похоже на то, паразиты из космоса пытаются изготовить монстров способных жить в нашем воздухе. Я содрогнулся, представив, что эти твари выберутся из зоны своей атмосферы и станут разгуливать по поверхности, забредут в лагерь и начнут пожирать людей: — Во что бы то ни стало, их надо уничтожить, — с мрачной решимостью говорю я.
— Но как? Эту проклятую трещину не зароешь, слишком большая, да и там, наверное, пещеры, где живут эти паразиты, чем-то их запечатать надо, — резонно замечает Аскольд.
— Раз мы здесь, нам суждено их остановить, — твёрдо говорю я.
— Мы сами не совсем приспособились, а ещё каких-то монстров изводить, — с сомнением теребит бородку Аскольд. — Может ну их, пусть сидят здесь, просто близко не будем подходить.
— Не узнаю тебя, — я с удивлением посмотрел на Аскольда, — в глазах какая-та нерешительность.
— Это так, — соглашается мой друг, — я даже не представляю, с какого боку к ним подлезть.
— А знаешь, — я внезапно вспоминаю ручей, льющийся в трещину, мы их затопим.
— Каким образом? — Аскольд без усмешки смотрит мне прямо в глаза.
— Тот ручей.
— Он слишком мал, — отрицательно поводит головой мой друг.
— А по течению запруду изготовить, набрать целое озеро и спустить на этих тварей.
— О, как! — удивляется Аскольд.
— Правильно! — поддерживает меня Семён.
— С этим мы поможем, опыт по изготовлению дамб мы имеем, — с удовольствием кивает Арсений Николаевич.
— Всё это, конечно, хорошо, но сначала надо обжиться, и лишь потом решать такие глобальные задачи, — со скепсисом произносит Аскольд, но сразу добавляет: — А это идея, её стоит обдумать… будем делать ловушку для химер, вода запечатает их ходы… по крайней мере, на некоторое время.
Мы замолчали, каждый размышляет о своём, а впереди маячит буро-зелёная дымка, она совсем поблекла, монстры заползли обратно в разлом. Вполне возможно, пришельцы боятся прямых солнечных лучей, это ещё один наш козырь.
Затрещали сороки, подул свежий ветер, полностью растворяя остатки чужеродной атмосферы, забрезжил рассвет, грязно-зелёный купол нехотя всасывается в огромную щель в земле — в эту ночь мы выжили.
Гл.10
Рассвет
Разлом, не вяжется с прекрасным миром. Как он возник? И… почему нас выбрали для столь непростой миссии? Вопросы есть, ответов нет. Что-то крутится в голове, но не как не могу ухватить мысль. Одно точно знаю, ненавижу аммиачных существ и уязвимы они, по крайней мере, на данном этапе.
Оглядываю группу, люди спокойные, тревоги от пережитых событий нет. Охотники опираются на копья, тихо переговариваются. Семён снимает рубашку, изготавливает из неё нечто похожее на юбку и пытается одеть её на мальчика. Игорь с удивлением таращится на сероглазого верзилу, не понимает, зачем ему это нужно, но не сопротивлялся, в результате вскоре стал походить на хулиганистого мальчугана, а ещё он пытается стать на ноги и пробует ходить — охотники фыркают со смеху, Семён радостно обнимает ребёнка, даже невозмутимый и несколько скептичный Аскольд теплеет лицом.
Немного приводим себя в порядок и двигаемся из леса. Под ногами прыскает грязная жижа, хочется пить, срываю кислые ягоды, пытаюсь освежить рот. Игорёша слизывает росу с листьев, тоже страдает, а князь Аскольд, мимоходом смачивает о росу носовой платок и выжимает воду в рот. Хитрец. Можно самому попробовать, но с собой платок не взял, а использовать, что-то из одежды, весьма запылённой, не хочу, так и тащусь, изрядно изнывая от жажды.
Наконец выходим из леса, впереди, колышется трава, сбоку виднеются красноватые скалы — итог нашего маршрута, у подножья скал — пещеры, в одной из них, пока здравствует медведь — людоед.
В воздухе пахнет сыростью и грибами. Порыв ветра доносит слабый запах свежести, так пахнет водопад, разбрызгивая водяную пыль. Невольно глотаю тягучую слюну, хочется мчаться сломя ноги, но там бродит страшный хищник, пока не выпустим из него кишки, о воде думать не стоит. А над скалами парят стервятники, здесь, для них, всегда найдётся трапеза.
— Никита, глянь, — я слышу голос Аскольда.
— Что там?
— Медведь кору содрал.
— Где? — оглядываю я дерево.
— Смотри выше… ещё выше. Сдаётся мне, этот медведь больше белого на две головы, повозимся с ним, — князь остервенело, чешет куцую бородёнку.
Задираю голову. На высоте свыше четырёх метров пластами содрана толстая кора — тихий ужас мягко опускается на плечи.
— Больше тонны, — радуется князь. — Копьями не убьём, соображать нужно.
— Вот, что скажу, — кашляет в кулак Арсений Николаевич, — вы все далеки в понимании, насколько непредсказуем и опасен медведь людоед. Князь правильно заметил, копьями не убьём, думать нужно, ловушку сооружать следует, брёвнышко с заточенным концом. Медведь, безусловно, начнёт, обходить свою территорию, здесь и нужно ставить. Да и приманку желательно настроить, потрошка, кишочки… лучше подраночка — на живца хорошо пойдёт.