Ловушка для примерной девочки
Шрифт:
И уехал на работу.
А Кирилл проснулся, как ни в чем не бывало — бодренький и веселый. И когда Наташа спросила, как он себя чувствует, даже удивился:
— А что? Хорошо…
— И не помнишь, что было ночью?
— Ночью? Ой, Наташ, мне ночью такие смешные кины снились! Такие смешные — просто кошмар!
— Да, ты хохотал и что-то все время говорил. Но я ничего не поняла. Только одно плохо — у тебя температура была высокая. Давай-ка горлышко гляну…
Но горло было нормального бледно-розового цвета. И вообще никаких признаков нездоровья. Значит, все же нервное перевозбуждение.
— Кирюш, все же давай папе о вчерашнем знакомстве расскажем. Если мы промолчим значит, обманем, а обман в сто раз хуже любого непослушания.
Кирилл моментально набычился и топнул ногой:
— Нет! Не говори!
— Кирюша!
— Нет! Ты обещала не говорить!
Неправда, я промолчала…
— А ты… А ты… Нет!
Слезы брызнули из его глаз. Наташа присела и попыталась обнять ребенка. Он вывернулся из ее рук и убежал в свою комнату, ревя и выкрикивая бессвязные угрозы. Ну вот… А вдруг сейчас опять обморок или жар? Наташа побежала за Кириллом, стала убеждать его не плакать, успокоиться, послушать ее внимательно… Совалась к нему то с одной, то с другой стороны, лепетала искательным голосом, думая при этом: «Был бы мой — ей-богу, выпорола бы!» За громким Кирилловым ревом и собственным лепетом она и не слышала, что кто-то отворил дверь ключом. И вдруг прямо у нее за спиной раздался испуганный голос свекрови:
— Что стряслось?
Кирилл бросился бабушке на шею.
— Она… Она, — сквозь слезы забормотал он и… замер. Испуганно глянул на Наташу, помолчал — и вдруг выпалил: — Она меня побила!
— Что?! — в один голос вскричали невестка и свекровь.
— Отшлепала… — жалобно прошептал Кирилл.
Ольга Викторовна глянула на Наташу тигрицей:
— Ты! Да как ты посмела?!
— Это неправда! Кирилл, зачем ты лжешь? — возмутилась Наташа.
— Кирилл не приучен лгать! — отчеканила свекровь. — А вот ты! А какой овечкой прикидывалась! Ну, погоди, это тебе даром не пройдет! Бутончик, мы сейчас поедем к нам, и я позвоню папе, — заворковала она, оглаживая Кирилла, поправляя на нем одежки, вытирая сопливый после истерики нос.
— Поехали скорее, баболечка, — косясь на Наташу, жалобно сказал Кирилл.
— Кирилл! — крикнула вслед Наташа. — Как же ты можешь так?!
Он обернулся и с торжеством показал ей язык. И дверь за ними с шумом захлопнулась.
— Ну, нет, хватит с меня! — вслух, сказала Наташа. Она побросала в пакет какие-то тряпки — первые попавшиеся, не соображая, что делает, — сунула в карман джинсов паспорт, выскочила из дома и быстро пошла по улице.
Она не станет выяснять отношения.
И вообще, сколько можно? Сначала скрыли ребенка. Потом указали на несоответствие статусу их семьи. Потом не пустили работать… И все это так, словно… словно… Словно она не человек, а робот! Разве это то, ради чего она живет? Это та планка, выше которой ей не подняться?
Ей? Наташа приостановилась и пошла медленнее, потому что думы ее стали тяжелыми и вязкими.
Ей… Вечной отличнице и примерной девочке. Преподаватели печально качали головами, когда узнавали, что она выходит замуж. Они-то были уверены, что их полку прибыло. Девочка
Она долго еще бродила по улицам, пока не оказалась на автовокзале. Большие часы на его фасаде, показывали седьмой час вечера. Артур уже домой должен приехать… Не может же быть, чтобы маменька не сообщила сыночку о страшном событии в семье. И если он в курсе, то должен был позвонить своей преступной жене. Странно. Наташа пошарила по карманам — телефона не было, дома остался. И что ей делать сейчас? Возвращаться и доказывать, что она не верблюд? Не будет она ничего никому доказывать. Значит, придется ехать к маме. Все равно больше некуда.
Только вот деньги… Убегая, она не подумала о том, что деньги могут понадобиться. Кажется, в магазине она сунула сдачу в карман? Да, хватает как раз на билет.
— Ты только представь, Артур, чужая баба нашего Кирчонка посмела бить! Я бы ее… я даже не знаю, что надо ей сделать, чтобы наказать! Отомстить! — бушевала Ольга Викторовна.
Артуру она позвонила еще из машины, не отъехав от места преступления Наташи. Но он не сразу смог освободиться, потом долго звонил домой. Наташа не отвечала ни по домашнему, ни по мобильному. Тогда он поехал к матери.
— А где Кирилл?
— Я его спать уложила. Успокоительного дала… Он всю дорогу как каменный ехал! На вопросы не отвечает, зажался, как зайчонок перед лисой! Мало ему от родной матери попадало! А тут эта! И ведь ангелом небесным прикидывалась, дрянь!
— Пойду на него посмотрю.
Артур осторожно отворил дверь в комнату, где всегда спал его сын в гостях у бабушки, и уловил какое-то движение в его постели. Но когда подошел поближе, мальчишка лежал с закрытыми глазами. Притворяется. Почему?
— Кирка, ведь не спишь! Что у вас там случилось с Наташей?
Ресницы дрогнули и сомкнулись сильнее.
— Не хочешь говорить? Ну-ну…
Он снова пошел на веранду. Ольга Викторовна курила и при его появлении испуганно спрятала сигарету за спину.
— Мам! Опять?
— Да! Опять! — Она демонстративно затянулась сигаретой. — Бросишь тут с твоими женами…
С его женами! Ей никакая его жена не угодит. Наташка примерная до… до тошноты — и опять мать недовольна.
— Ты устроила скандал на пустом месте, — раздраженно сказал он. — Если она Кирку шлепнула, значит, здорово он ее чем-то достал.
Ольга Викторовна от удивления даже со стула привстала.
— Ты с ума сошел! Ты позволишь какой-то дворняжке избивать своего ребенка?!
— У него синяки? Кровотечения? Вывихи-переломы? — язвительно поинтересовался Артур.
Ольга Викторовна зло и презрительно усмехнулась:
— Я думала, ты поумнел… Что ж, если тебе бабья юбка дороже сына, то я его тебе не отдам! Тебе мало того, что сделала с ребенком твоя бродяжка? Хочешь, чтобы дворняжка из него окончательного неврастеника долепила?