Ловушка для примерной девочки
Шрифт:
— К тому же тебе тоже предстоит посещать с Артуром приемы, вечера… Вы ведь были с Артуром в моем ресторане? И ты была там в том ужасе, в котором к нам приезжала. Так что следить за собой и уметь себя вести — не прихоть, девочка моя.
Поднимаясь в лифте, Наташа про себя сочиняла достойные ответы на заявления свекрови. А потом подумала: что, если свекровь права? Мир вокруг меняется. И если уж она попала в эту среду, так придется как-то приспосабливаться.
И о работе пора думать. А в жизни как? По одежке встречают.
— Артур,
Артур медленно повернул голову и уставился на Наташу так, словно услышал самую глупую глупость на свете.
— Тебе это надо объяснять?!
Наташа смутилась.
— Нет, я понимаю, что у нас садики не очень… Но ведь есть и платные. Мне ведь работу искать пора.
Артур оторвался от экрана монитора, встал, прошелся по спальне, остановился перед зеркалом. И, глядя на Наташу из зеркала, сказал:
— Зачем тебе работать?
— Как это — зачем? Я училась, получила диплом. И вообще, человек должен работать.
— Наталья, ты глупышка, ей-богу! — засмеялся Артур и снова сел за компьютер. Словно все уже выяснено и разговор окончен.
Наташа считала, что разговор еще и не начинался.
— Артур, я уже звонила сегодня в «Леонардо», знаешь, это очень хороший лицей… Я там практику проходила. И мне назначили собеседование.
Артур посидел, молча глядя в монитор, вздохнул и развернулся к ней лицом.
— И кем ты собираешься там работать?
— Учителем литературы и русского языка, конечно.
— Кем? Учителем? — Он рассмеялся.
— Что тут смешного? — обиделась Наташа.
Он оборвал смех и резко сказал:
— У тебя есть кого учить и воспитывать дома!
— Артур…
— В детский сад мы Кирку отдавать не будем! Ему и так еще школа предстоит.
— Артур, я тебя не понимаю.
Он вздохнул со стоном. Так вздыхают, когда думают о собеседнике, что он редкий тупица.
— Кирка. Нервный. Ребенок! — раздельно сказал он. — Впечатлительный. Его надо бы поберечь, ты не находишь?
— Разве можно уберечь… от жизни? Артур, это неверный подход. Его, наоборот, закалять надо!
Лицо Артура стало злым.
— Я сам решаю, как воспитывать своего сына. Твое дело его накормить и проследить, чтобы его… не дергали! Чтобы спокойно все было!
Наташа сжалась. Мужчины в гневе пугали ее с самого детства. С тех пор, как увидела соседа дядю Петю с топором. Он за женой гонялся. И она с этим страхом ничего не могла сделать. У нее леденели руки и замирало сердце.
Артур, наверное, заметил, что у нее изменилось лицо.
— Ты чего скукожилась? — грубовато спросил он.
Она скрестила на груди руки, сунула ладони под мышки, ссутулилась и вжалась в спинку кресла.
— Ничего. Все нормально…
Он подошел, навис над ней. Она еще сильнее сжалась.
— Ты что — испугалась?
— Н-нет.
— Наташка, дурочка моя! — Он вытащил ее, всю словно деревянную,
Наташа поняла, что устройство на работу придется отложить. Ну ничего, вот пойдет Кирюшка в школу, подрастет немножко, тогда она и…
Почему считают, что бытовая техника облегчает жизнь домохозяйки?
Не так уж и облегчает. Особенно если эта домохозяйка такая поборница чистоты, как Наташа.
Каждый день она тщательно убирала их огромную квартиру. Обивка на мебели светлая, ковры светлые — как их не пылесосить? Полы паркетные — как их пыльными оставишь? И мебель тоже! А ванная? А кухня? А завтрак-обед-ужин? А белье погладить? А в магазины, на рынок?
Диплом с отличием покоился в ящике секретера вместе со всеми Наташиными документами. Амбициозная стрижка отросла и снова была сколота на затылке. Красить лицо не хотелось, длинные ногти мешали… В общем, уроки свекрови на тему «как быть женщиной» растворились в бытовой текучке.
— Ну, это не дело! Может, домработницу наймем? Хотя бы приходящую? — позаботился как-то Артур, видя, что жена уже по пути из ванной к постели почти спит.
— Не надо пока. Если бы я работала… А так — зачем? — пробормотала она в ответ, уютно устраиваясь на подушке и мечтая, чтобы Артур сразу уснул.
Не то чтобы ее тяготил этот самый «супружеский долг»… Когда Артур был ласков, нежен и традиционен, ей было приятно. Но иногда он начинал что-то изобретать, фантазировать… А ее это… оскорбляло, что ли? И вызывало неприязнь. Из-за этой неприязни она чувствовала себя виноватой, но ничего поделать с собой не могла.
Зато Кирилл был спокоен, ни обмороков, ни температуры у него не случалось. Он выучился читать — так, между делом. Наташа объясняла ему, что такое звук, чем отличается от буквы. Как называется буква, почему в слове она звучит по-другому. Не зря же филфак окончила. Да и не сказать, чтобы специально объясняла, просто сказки рассказывала. Готовит обед — и рассказывает. Про государство Алфавит, про то, как буквы дружат, ссорятся, женятся… Про странную липучую букву «йот»… «Йод? Которым царапины мажут?» — спрашивал Кирилл. «Нет, так букву зовут. Йот. А еще ее называют „и краткая“. Вот послушай, как дело было…» А Кирилл сидит с кубиками-азбукой и слушает. И были сто тысяч почему и сто тысяч ответов на них.
И задачки они тоже учились решать. И придумывали их. Вот чем занимается Наташа — о том и придумывают. Или во время прогулки — опять можно и задачки решать, и вывески читать, и о том, что по пути встречается, истории рассказывать… Наташа даже стала по вечерам за компьютером засиживаться — писала сказки про буквы, сказки про цифры, сочиняла задачки, загадки…
И все равно — или именно поэтому? — ей казалось: не занимается она с мальчиком всерьез. Он ведь в детский сад не ходит, к школе его не готовят. Может, учителей надо бы нанять?