Ловушка
Шрифт:
— Эй, эй, что ты делаешь?
— У тебя еще есть родинки?
Вот так дела, она проявляла к нему интерес! Незнакомка напоминала туриста, фотографировавшего горилл в африканском заповеднике. Она была просто заворожена его родинкой и жалким снимком, сделанным в Порт-Авентуре. У нее, наверное, есть альбом странных типов и она коллекционирует людей с отклонениями.
Он огрызнулся.
— Зачем тебе моя фотография?
— Я знаю, тебе это покажется глупым, но я хочу тебе кое-что предложить.
Цицерон перешел к обороне. Он был на грани самоубийства и решил сделать вид,
— Я по ошибке сказала своей соседке, вон той девчонке, что ты мой парень. Не ты, а тот, который на фотографии. Не волнуйся, ты на ней почти не виден, и это хорошо, ведь она тебя не узнает.
Цицерона чуть удар не хватил. Он запаниковал, почти осознавая, что сейчас эта так называемая Анхела заболтает его до потери сознания.
— Дело в том, что я сказала ей, что мой парень был в Порт-Авентуре, и, обнаружив эту фотографию, она смутилась и спросила меня, не он ли это. Я ответила ей, что да. Ясное дело, я тут же поняла, что отступать поздно, иначе меня приняли бы за лгунью. Не знаю, понимаешь ли ты меня…
Цицерон ответил искренно:
— Нет, не понимаю.
Анхела-Марина тоже была откровенна.
— Мне все равно. Это очень просто. Ты мне подаришь фотографию, а с тобой лично я не знакома.
Цицерону не хотелось торговаться, однако его беспокоила упрямая физиономия девицы.
— А если я тебе ее не подарю?
Несмотря на то что он был робок с девушками, суровое лицо блондинки привлекало его.
Как ни странно, девица не разозлилась и, чтобы добиться своей цели, не притворилась дурочкой. Вместо того чтобы выдать какой-нибудь бред, она робко опустила глаза, принявшись кусать губы, и призналась тихим голосом:
— Не знаю почему, но я боюсь ее.
В это мгновение луч солнца осветил полуоткрытую сетчатку покрасневших глаз Цицерона, озарив темный участок его мозга и приведя в действие некую пружину. Цицероном овладело нечто похожее на человеческое чувство, он ощутил жалость к белокурой девушке, которая вдруг показалась ему не такой уж несносной, отвратительной и надоедливой, как секунду назад. И неизвестно, что сыграло в этом главную роль — его скрытая сентиментальность или реакция на свет оптического нерва.
— Хорошо, ладно, можешь оставить фотографию себе.
Анхела искренне обрадовалась и заразительно улыбнулась. Ее улыбка показалась Цицерону почти естественной.
— Ты и вправду мне ее даришь?
— Конечно.
— И тебе за нее ничего не нужно?
Цицерон секунду подумал. Он собирался уже сказать, что ничего, что ему всего вполне достаточно, и таким образом завершить свою роль странствующего рыцаря, спасающего лживых девиц, однако передумал. Он был отчаянным чудаком, а кроме того, находился на грани самоубийства из-за того, что его оторвали от Интернета.
— Если честно… кое-что нужно.
— И что же?
— Компьютер, подключенный к сети.
Анхелу это не испугало. Может, у нее есть с собой ноутбук? Кто знает, какие тайны скрыты в чемоданах и сумках белокурых особ из приличных семей!
— Договорились.
Цицерон
Став пленником узкой кабинки, он стал вслепую искать включатель. А справившись с этим, обратил внимание на то, что в зеркале отражается уже не та трагическая физиономия, какую он имел несчастье неоднократно лицезреть этим самым утром и про которую его равнодушная сестра сказала, что он неплохо выглядит. Интересно, эти покрасневшие щеки объяснялись жарой в самолете или же волнением, вызванным ответом девицы?
Цицерон умылся, чтобы чем-то заняться и потянуть время, ибо ни в чем другом у него не было надобности, и ему пришло в голову, что глотать мыло, чтобы покончить с собой, ему совсем не хочется. Не сейчас. К тому же, все не так безнадежно…
Цицерон установил контакт с существом человеческого рода, хотя и другого пола. Оно подключит его к сети, к его настоящей родине, откуда его жестоко изгнали.
Встреча с блондинкой стала самым знаменательным событием, какое с ним случилось за последние пять лет жизни, за исключением, ясное дело, виртуальной жизни. Его настоящей жизни. Единственной, которая стоила свеч.
Цицерон вздохнул по Тане, которую, быть может, уже никогда не увидит.
Марина
Марина села между двух своих спутниц, почувствовав, что за то время, пока она отсутствовала, они захватили ее подлокотники, и сейчас ей осталось лишь жалкое пространство, в котором было трудно шевелиться и дышать. Марине ничего не стоило бы возмутиться и вернуть себе законную территорию, однако ее мысли всецело заняло недавнее явление — рука чудака с пятном.
Неужели это тот самый тип, о котором ей говорила Лилиан? Неужели от него зависит жизнь ее сестры?
Слова крохотной феи были предельно ясны. Кто-то с пятном на руке подойдет к ней, и ей предстоит вести себя так, чтобы тот поверил, что она и есть Анхела. Неужели этот кто-то и есть Цицерон?
Если хорошенько подумать, он ведь не подошел к ней. Возможно, эта подробность не имеет значения, но это она подошла к нему. Интересно, это меняет положение дел? Как жаль, что некого спросить на сей счет!
К счастью, погас свет, и пассажиров попросили пристегнуть ремни безопасности. Марина воспользовалась этим, чтобы отвоевать небольшое пространство у Луси.
Самолет летел над Дублином, войдя во влажный туман, насыщенный каплями дождя. Наверно, их окутало облако.
Это отвлекло Марину, и она перестала тревожиться о новом затруднении, в котором оказалась, пообещав странному типу компьютер, подключенный к Интернету. Откуда, черт подери, ей его взять? И почему у нее такой длинный язык?