Ловушка
Шрифт:
Наконец подошла ее очередь. Перед ней кордон преодолели Антавиана и Луси. Марина была последней. Тонкий голосок совести твердил ей, что все плохо кончится, потому что ее бутерброд всегда падает маслом вниз.
«Соберись с духом, Марина, не сдавайся, осталось лишь поставить печать — и гуляй на все четыре стороны!»
— Your name, please? [17]
Вместо того чтобы хорошо взвесить свой ответ на первый вопрос, заданный ей на английском языке, она ответила, не думая. А почему бы ей было не
17
Ваше имя, пожалуйста? ( англ.)
— Ма… no… pardon… Анхела.
Чиновник ирландской таможни, уверенный, что все испанские имена слишком длинные, трудные и непонятные, начал записывать, однако, не почувствовав уверенности, что записал правильно — МанопардонАнхела, растерялся, засомневался и начал листать ее паспорт. Вдруг его лицо просияло.
— Анхела?
Лицо Марины тоже озарила улыбка.
— Анхела, yes, of course.
Мелкий испуг. Она чуть не дала маху.
Но экзамен еще не закончился. Чиновник с изумлением смотрел на фотографию, бросая на Марину тревожные взгляды. Взгляды, которые выражают недоумение и говорят «ну, конечно, кто бы сомневался, что испанки могут быть столь не похожи на себя».
Нервы Марины натянулись точно струны. Ее поймали, и сейчас последует разоблачение: отпечатки пальцев, личный обыск, допрос, одиночная камера…
Чиновник нахмурил брови и перевернул страницу. Какой ужас! Какое рвение! И как он посмотрел! Он посмотрел ей в глаза! Плохо, плохо… Таможенник, наверное, заметил, что она носит линзы.
Марина уже ничуть не сомневалась, что левая линза сместилась. Теперь этот ее глаз стал двухцветным. Коричнево-голубой. Она знала цвета. Она изучала цвета десять лет с того дня, как пошла в школу. Марина даже знала, что такое пурпурный цвет. Почему она не надела солнцезащитные очки? Конечно, шел дождь, но она ведь иностранка и могла себе такое позволить.
Чиновник взял трубку телефона и набрал номер.
Марина побледнела.
«Он вызывает полицию!»
Ясное дело, странный тип дал показания против нее. В лучшем случае на фотографии «Дракон Хана» остались следы кокаина, а выдал их обоих немецкий пастор.
Марина сделала вдох и решила признаться. Всегда лучше опередить неизбежный ход событий. Признание серийных убийц учитывалось, и им смягчали приговор. В случае если она признается, ей даже бутерброд дадут, как в самолете, очень симпатичный, а еще много карамелек и чай…
Чиновник повесил трубку и поманил ее пальцем. Он хотел показать ей что-то в паспорте, что ему не понравилось. Ясное дело, как оно могло нравиться, если это мошенничество? Марина говорила об этом родителям, но те оставили ее слова без внимания. Они совсем не считались с ней, не пытались ее понять. Совсем.
— Хочу признаться, — пробормотала она.
Таможенник нахмурил брови и жестом попросил ее сказать то же самое громче.
— Хочу признаться, — повторила Марина более решительным тоном, от которого вдруг почувствовала себя
Однако чиновник решил довести дело до конца и, не чувствуя пикантности ситуации, позвал своего товарища. Тот покинул свою кабинку, предоставив пассажиров самим себе.
— Хочу признаться! — отчаянно воскликнула Марина, едва не пав духом из-за вмешательства соседа, уверенная в своей виновности и оскорбленная тем, что оба таможенника ее не понимают.
Чиновники начали разговаривать по-английски. Когда один из них обратился к Марине с рядом непонятных вопросов, очередь стала проявлять нетерпение. Стоявшие в ней пассажиры заподозрили, что время их ожидания бесконечно растянется, и очередь, как раздраженная змея, участила свои извилистые движения, издавая глухой угрожающий ропот.
Марина забыла об очереди, также не догадываясь о присутствии проницательного наблюдателя, который все это время следил за ней сверху и уже раздумывал о приведении в действие второго, тайного, плана.
Итак, незнакомец решил перейти к действию, сделал шаг вперед и пересек барьер.
Миг спустя Марина почувствовала, как на ее плечо легла чья-то рука и до ее слуха донесся мелодичный, чисто ирландский голос, от чего волосы на ее затылке встали дыбом. У нее появилось предчувствие, что самый важный момент в ее жизни вот-вот наступит.
— Анхела!
Марина обернулась, и от увиденного у нее подкосились ноги. Таможенников будто не было вовсе, они были преданы забвению.
Перед ней стоял трехмерный Патрик, ирландец ее мечты, главный герой ее романтических снов, ее невысказанная любовь. Самый красивый парень, никогда не подходивший к ней столь близко, причем сейчас их не разделял целлулоидный экран.
Ростом Патрик был около двух метров и излучал столько света, что ослеплял. Если протянуть руку, его можно было потрогать. Это была правда. Марина даже почувствовала исходящий от него запах лаванды и темного пива.
Однако руку протянула не Марина, а Патрик, и когда рука ирландца коснулась ее, глаза Марины застлал туман, все представилось ей в красном, ярко-красном цвете, она растерялась и погрузилась в невероятную фантазию.
Перед глазами девушки мелькнула сцена с нападением акулы, когда экран окрашивается кровью и никто не знает, что происходит под пятном и кого пожирает хищник.
Марина чувствовала, что руки Патрика обнимают ее за талию, отрывают от земли и поднимают, будто мяч для игры в регби. Взлетев в воздух, она на мгновение заметила веснушки, украшавшие его руки.
Это был ОН. Тот самый, который, по словам Лилиан, должен был подойти к ней. Марина могла бы попасть куда угодно, это нисколько не встревожило бы ее. И если бы она действительно угодила в пасть акулы, то запомнила бы эти последние мгновения парения, как самые счастливые в своей жизни.
Однако Марина не догадывалась, что ближайшее будущее готовит ей куда как лучшую судьбу, чем зубы акулы: а именно нежные объятия, которые пленят ее, и самый страстный поцелуй, какой только могла себе вообразить в самых нереалистичных мечтах дебютантка в любовных похождениях.