Ловушка
Шрифт:
— Я могу тебя научить.
— Играть в теннис?
— Сражаться двумя руками. Обращаться со шпагой, кинжалом и саблей.
Анхела смотрела на него глазами, сделавшимися большими, как тарелки.
— Парень, ты меня пугаешь. Ты не из тех шутников, которые нападают на родителей, когда их не пускают в кино?
Цицерон немного осмелел. Мысль о том, что он кому-то страшен, придавала ему сил. Никто никогда не говорил ему столь ободряющих слов.
— Пока я на них не нападал, но об этом стоит подумать!
— Не удивительно, что тебя задержали.
— Меня задержали из-за кровяной колбасы!
Что
— Не напоминай мне об этом! Я больше никогда не дотронусь до колбасы, — заявила Анхела с ухмылкой.
Цицерон обнаружил, что чувствует себя неожиданно бодро и оптимистично, и даже с удовольствием смотрит на уличные фонари, мимо которых они проходили.
Он не собирался объяснять Анхеле, что в действительности никогда не держал в руках шпагу, не говоря уже о кинжале, и что у него нет ни малейшего понятия, сколько весит сабля, и он совершенно не знает, какое движение надо делать рукой, чтобы отрубить голову врагу или остановить его. Зато он ловко орудовал мышью!
Цицерон был виртуальным бойцом 20-го уровня. Жаль, что Анхела сейчас не на экране монитора. Она могла бы принести ему много пользы, став его надежной спутницей во время набегов. Он представил, как Анхела размахивает двумя саблями, по одной в каждой руке, и наводит ужас на врагов своими двухцветными глазами.
К сожалению, она была настоящей…
Так же, как настоящими были Антавиана и Луси, которые, к его удивлению, сидели в Интернет-кафе каждая перед своим монитором.
Обе страшно обрадовались при их появлении. Но радость Цицерона была обратно пропорциональна их радости. Ему хотелось завязать более близкие отношения с Анхелой. Они уже начали доверять друг другу, и та могла бы рассказать ему о своих волшебных связях, а теперь эти двое путались у них под ногами.
Цицерон остался доволен, убедившись, что Анхела испытывает то же самое.
— Чем вы тут занимаетесь?
Антавиана улыбнулась во весь рот.
— Потом скажете, что вы незнакомы. Вы сбежали через окно, в одиночестве прогулялись по парку, а теперь пришли сюда немного побродить по Интернету!
Цицерон с ужасом взглянул на Анхелу, заметив подобные эмоции и в ее глазах. Оба принялись энергично опровергать столь наглое обвинение чересчур любопытной коротышки.
— Ты ошибаешься!
— Никто не видел, как она вылезла в окно.
— В парке была собака и какой-то ирландец.
И вдруг Анхела произнесла противным голосом, словно речь шла о совершенно незнакомом человеке, погрозив Антавиане указательным пальцем:
— И он вовсе не мой дружок!
— Вот как? И поэтому вы совершенно неразлучны?
Цицерон собирался вырвать зло с корнем, но Анхела опередила его.
— Этот тип мне совершенно не нравится!
Цицерону тоже не понравилось, что эта наглая девица стыдится его дружбы, называя его, как ей вздумается. Хотя что оскорбительного в том, что они вроде как подружились?
Он обиделся. К тому же его унизили. Однако Анхела явно так не считала и подбросила дров в огонь.
— Он слишком тощий, слишком смуглый и слишком странный.
Цицерон рассердился. Разве нельзя быть смуглым, тощим и странным? Каким же должен быть ее эталон? Ростом два метра, с волосами цвета жареных помидоров, ртом акулы и
— Ты мне тоже не нравишься со своими плохо прокрашенными волосами и примитивной внешностью! И как тебе не надоело!
Цицерон заметил, что глаза Анхелы, точно ножи, разрезают его на кусочки. Ей совсем не понравились его слова, как и ему не понравилось ни единое произнесенное ею слово. Все это случилось, потому что он доверился ей, утратил бдительность, поверил лживым признаниям девицы, которой захотелось сойти за несовершенство! Все эти рассказы об умении одинаково действовать обеими руками — чистая выдумка. А все ее робкие слова — ложь!
— Если вы оба друг другу так не нравитесь, то почему пришли сюда, смеясь? Над чем вы смеялись?
— А тебе какое дело?
— У нас с Анхелой деловые отношения и ничего больше.
Луси тотчас прервала их:
— Антавиана, к чему сеять раздор? Ясно, что они друг другу не нравятся. Ты же не собираешься выводить их на чистую воду?
Цицерон и Анхела вздохнули с облегчением. Луси точно обладала даром примирять людей.
Антавиана пожала плечами.
— Тогда я вам не скажу, что вы, скорее всего, угодили в переделку, вас повсюду ищут и в любой момент могут вызвать полицию!
Цицерон согласился с ее подозрениями, решив уйти. Анхела мудро последовала его примеру.
Антавиана не заслуживала их внимания.
«В жизни много гораздо более интересных вещей», — подумали оба.
Как ни странно, их мнения совпали, вопреки тому, что они недолюбливали друг друга.
Оонаг
Дама в капюшоне остановилась и щелкнула пальцами. Следовавшие за ней камеристки смазали дегтем факелы, и языки пламени тут же принялись весело потрескивать, осветив мрачную темницу замка.
— Отодвиньте каменную плиту, — приказала хозяйка, снимая капюшон.
Ее золотистые волосы сверкали в красноватых всполохах огня.
Девушки привели в действие рычаг, и каменная плита сдвинулась, обнажив темную щель, уходившую в недра земли. Дама сняла тунику и опустила белые руки в темный сырой колодец.
— Оонаг, королева двора Туата Де Дананн, кланяется вам, король Ада, правящий в Царстве Тьмы. Ваша покорная слуга предлагает вам дары земли и фрукты.
Миа и Эмер, камеристки, подали королеве корзинку с цветами и фруктами, которую Оонаг с присущей ей грацией бросила в бездну.
— Наслаждайтесь ароматом жасмина и гардений моих садов, созерцайте колорит сезама и бабочек моих лугов, утолите ваш голод малиной, яблоками и сливами моих садов, примите мою песню как дар и воздаяние за вашу дружбу! — и Оонаг запела нежную песню, которая осушила влажные стены подземелья замка.
Миа и Эмер подпевали королеве, и их голоса слились в один, способный растопить самое ледяное сердце. Во время песнопения по их щекам текли крупные слезы, падая в колодец.
Наконец чей-то глухой голос поднялся из глубин: