Ловушка

Карранса Майте

Марина обиделась.

— А если бы произошел несчастный случай?

— Тогда мы бы точно узнали об этом.

Марина так рассердилась, что решила непременно озадачить мать.

— Меня поселили в доме, где живут двое мужчин.

— В твоей комнате? — тут же спросила та.

— Нет, — призналась Марина, хотя тут же добавила, чтобы придать своим словам мрачный привкус:

— Они взрослые и итальянцы.

— Разумеется, это естественно. Если они иностранцы,

то должны были приехать из какой-то страны.

Равнодушие матери оскорбляло. Разве ей все равно, что вместо английского языка вокруг дочери говорят по-итальянски? И что вместо приветливого семейства та угодила в мафиозный клан?

— Дело в том, что это как раз неестественно. Никакая это не семья. В доме два подозрительных типа и ворчливая старуха, которая морит меня голодом.

Марина попала в точку.

— Тебя морят голодом?

Это вывело мать из себя, что в подобной ситуации случилось бы с каждой матерью в мире, ведь она заплатила кучу денег за содержание дочери.

— На ужин я съела всего один холодный сандвич, — Марина сделала первый выстрел.

В голосе матери прозвучала неподдельная тревога:

— На ужин совсем не было горячего?

— Нет, — ответила Марина с удовольствием.

— Даже омлета? Сосисок? Жареной картошки?

Марина потирала руки.

— Один сандвич и больше ничего. Ни десерта, ничего.

Мать молчала, наверное, вычисляя, какое расстояние от Барселоны до Дублина, чтобы запустить сюда ракету.

— Быть такого не может!

— Однако это так.

— Я поговорю с твоим отцом.

Только не это! Это ни к чему. Положение может осложниться, и тогда Марине не расхлебать эту кашу. Не следовало заходить так далеко. Дочь решила успокоить мать.

— Не волнуйся. Сандвич оказался очень вкусным. Правда, он был холодным, но очень аппетитным.

Однако мать уже завелась, и ее было не остановить.

— Что было внутри?

— Конечно, сыр.

— И больше ничего?

Марина решила подсластить этот сыр.

— Еще там было немного ветчины.

Мать зарычала:

— Значит, тебе даже фруктов не дали? А молока?

— Нет, нет, молоком меня напоили до отвала.

В действительности она врала, чтобы избежать четвертой мировой войны. Испанская мать способна поразить ракетой дублинский парламент за то, что ее юную дочь морят голодом, и это хорошо известно всем государственным деятелям и политикам. Настало время менять тему.

— А как Анхела?

— Плохо.

— Я хочу поговорить с ней.

— Нет, это будет дорого.

Этого Марина и боялась. Семейная жадность давала

о себе знать, о деньгах нечего было и мечтать. Надо бы попросить, чтобы ей оплатили карточку.

— Пожалуйста, — умоляла Марина, жалея о том, что много говорила о сандвиче, растрачивая драгоценное время и рискуя не узнать адрес Патрика.

— Она отдыхает.

— Я хочу передать ей хорошие новости.

— Ты не можешь подождать до завтра?

Марине захотелось заплакать.

— Мама, я ведь хочу ободрить ее… Здесь все ее очень любят и помнят.

Эта фраза у нее получилась с изяществом, достойным Анхелы. Такие слова могла сказать лишь хорошая старшая сестра, желающая добра своей заболевшей младшей, желая обрадовать ее и поднять ей настроение.

Мать, тронутая ее добротой, прошла по коридору, стуча каблуками, до комнаты больной.

Послышался загробный голос Анхелы:

— Марина?

— Анхела, я уже знаю, что тебе совсем плохо, что у тебя выпадают волосы и лопаются гнойники, я тебе очень сочувствую, но ты должна дать мне адрес Патрика.

— Патрика?

— Да, он и есть контакт, то есть я хочу сказать, твое излечение в его руках, и я должна близко подружиться с ним.

— Что значит «близко подружиться»?

— Войти к нему в доверие.

— Стать любовниками? — совершенно неверно поняла Анхела.

— Нет, только близкими друзьями. Я должна обмануть его и заставить поверить, что я — это ты.

В голосе Анхелы промелькнула тревога:

— Но ведь мы любим друг друга.

Для Марины это не было секретом.

— Не волнуйся, даже если он захочет целовать меня, я не поддамся, — кротко соврала она.

Однако это не привело к желаемому результату. На другом конце послышались рыдания. Неужели она вела себя грубо?

— Анхела, Анхела, клянусь, между нами ничего не будет!

Анхела высморкалась.

— Нам было так хорошо вместе. Не хотелось бы омрачить свои воспоминания.

Марине стало совсем плохо. ОНА могла испортить воспоминания Анхелы одним своим присутствием. Она была вредной сестрой.

— Это приказ Лилиан.

Анхела согласилась не сразу.

— Ты будешь думать обо мне рядом с Патриком?

— Конечно. Я буду думать только о тебе, — поклялась Марина с наглостью, свойственной неисправимым лгуньям.

— Не забывай о том, что он любит МЕНЯ, — сказала Анхела, внося полную ясность, чтобы дать Марине почувствовать себя гусеницей, позарившейся на чужое.

— Это и так понятно.

— Его адрес: Ги Фоус Роуд, 79, а его телефон…