Луч Света

В город Сальвет не вернулась тем днем. Не понимала происходящего, поэтому на всякий случай отошла подальше от людей и их теоретических смертей. Если ее накроет. Но ее не накрывало. Червячок сомнения все-таки грыз изнутри, не позволяя ни расслабиться, ни отдаться на растерзание чувствам.

Вообще-то, если быть откровенной, слова Зефира задели. И задели сильно. Его голос, смысл сказанного. Благодаря махинациям ныне подохшего Светлого Харона, они больше не пара и в целом не обязаны ни жить

вместе, ни заботиться друг о друге. По-хорошему, они чужие друг другу. Здесь Зефир прав. Прав. Но что делать с этой привязанностью? Разорвать оковы невозможно, это не веревочки с камушками.

Все кошмары в округе были перебиты с щедрой руки Сальвет, которую это незамысловатое занятие успокаивало. Заодно появилось время подумать, сидя у костра в тишине и одиночестве. Ничто не хотело сожрать или просто составить компанию. Настоящая идиллия.

В город девушка вернулась уже под утро. Спокойно прошла под высоченной аркой, высившейся где-то там в десятках метрах над головой, и направилась на центральную площадь. Туда, где над крышами домов к небу тянулся бледный при дневном освещении столб света.

Ша Тарэ жил своей жизнью. На улицах в меру оживленно. Внизу шума больше, веселее. Так бы сказала Сальвет в любое другое время. Сегодня ей веселиться совсем не хотелось. Настроение балансировало на грани, не зная, в какую сторону ему грохнуться.

Под деревянной вывеской, болтающихся на цепях, она остановилась. Синий мирный цветочек, соответствующая надпись. Какое счастье, что ошейника нет. Вне квартала Боевой Академии никто рта не раскрыл, внутри косились, но не трогали. Добралась до цели без лишних проблем. Их сейчас без того хватит с лихвой.

Днем «Сумасшедшая кувшинка» была закрыта. Внутри просторной залы светло и чисто, через окна проникает солнечный свет. Полтора десятка столов расставлены в каком-то своем порядке, стулья демонстрируют ножки, воздев их к потолку.

– И никого, - невольно заметила Сальвет, осмотревшись. Обогнула пустующую барную стойку, заглянула в подсобку. – А вот и жильцы. Как-тебя-там, Хозяин где?

От визга заложило уши. Сальвет поморщилась, наблюдая за упавшей со стула девушкой и слушая грохот бьющейся посуды. К счастью, какофония быстро стихла.

– Ничего не меняется, - прокомментировала произошедшее Сальвет, изучая смутно знакомое лицо. Девушка ее возраста, человек. Лицо забыла, а косички по бокам головы, сколотые в два бублика заколкой на затылке, запомнились. И напуганные глаза тоже.

– Х-хозяина нет, - запинаясь, ответило знакомое лицо, сжимаясь в комочек при виде солнцерожденной без ошейника на пороге комнатки.

Сальвет проследила за беглым взглядом вбок. Еще одна дверь.

– Там кто-то есть? – кивнула она. Ответом послужило молчание. Сальвет что-то такое припоминала. – Не советую звать ваших. Я сегодня не в настроении. Мне нужен Паркасс. Где он, знаешь?

– Н-нет, - кроха на полу нервно собирала осколки тарелки. Порезалась от

неосторожного движения. Большие слезы закапали следом за несчастной каплей крови, скатившейся с пальчика.

– Сайли, ты чего тут грохочешь? – из-за двери, которую только что гипнотизировала кроха, высунулась лысая голова с небритыми щеками. – Уронила что?

Мужчина осекся. Окинул взглядом подсобку, в которую зашел с улицы, разбитую тарелку, кровь на руке Сайли. Наконец взгляд остановился на солнцерожденной без ошейника, стоящей на пороге комнаты без тени улыбки на лице. Золотые глаза были холодны.

– Ты чего себе позволяешь?! – взревел местный вышибала и бросился на помощь к невинно обиженной душе.

– Тандух, не надо! – только и успела воскликнуть Сайли.

Раздался грохот, и стол, где покоились остатки завтрака, который не успели ни доесть, ни убрать, развалился под тяжестью тела, рухнувшего на него. Сальвет опустила руку, в которой был зажат короткий шест бледного темно-янтарного цвета с характерными древесными узорами.

Сайли взвизгнула.

– С ним все…

Договорить Сальвет не успела, девушка растянулась без чувств на полу среди так и не убранных осколков несчастной тарелки.

– ..В порядке, - закончила мысль Сальвет. Вздохнула и подошла чуть ближе. На нее из останков стола смотрели мутные глаза. Мужчина пытался собраться после воздействия магии, ударившего на манер хорошей дубинки. – Тандух, где ваш хозяин? Мне просто поговорить. Я вашу девочку и пальцем не тронула. Испугалась, сама порезалась, когда упала. Не в обиде? Вот и хорошо. Тогда скажи, где Паркасс. У меня к нему дело.

– Не знаю, - прохрипел местный вышибала, с трудом переворачиваясь набок. – Он вечером приходит обычно. Что ж вы все время лезете, твари солнечные?..

– Как обычно, - развернулась Сальвет, покидая подсобку. Не нравились видения алых стен. Все-таки кошмары таких эмоций не вызывают. Эти дерутся молча, дохнут тоже в тишине.

В основном зале по-прежнему пустота и тишина. Сальвет осмотрелась и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Был небольшой теоретический шанс, что хозяин заведения где-нибудь там, решает с кем-нибудь вопросы, не предназначенные для посторонних ушей. Если нет, то там она его возвращения и подождет. Наглецов в квартале Боевой академии не любили. Эти внизу очнутся, наверняка сообщат, куда и кому следует.

Чердак на втором этаже просторный, но завален всякой всячиной, стоят деревянные перегородки. И совершенно нет окон, что раздражает. Три световых кристалла горело по периметру помещения и все на том. Негусто, другими словами.

Не успела Сальвет решить, что на чердаке Паркасса нет, как искомое лицо появилось за отъехавшей вбок у стены дверцей. Сальвет помнила ту каморку, в ней пряталась щель в колодец в свое время, когда они с Зефиром и чистильщиками Салтафея пользовались услугами сури. Или он пользовался ими. Без разницы.