Лугару

Лобусова Ирина

— Как ее найти?

— А она минут через пятнадцать явится. Вряд ли ты что-то ценное узнаешь, дура она редкостная. Но попробовать стоит.

Однокурсник ушел, оставив Зину в пустом помещении кафедры — обдумывать то странное, что она услышала. Значит, смерть Евгения все-таки скрыли. Подпись очень легко подделать. И заявление сфабриковали, и ректор подписал его сразу, и никто ничего не проверял. Все это выглядело ужасно. Оставался последний шанс — поговорить с девушкой. Но Крестовская мало верила в успех этого разговора.

Минут через двадцать

в помещении кафедры появились люди. Среди нескольких преподавателей Зина разглядела девушку не старше 23-х. Совсем посредственной внешности, простоватая, с худой угловатой фигурой, в дешевом и простом ситцевом платье, она выглядела невзрачной. Это ощущение невзрачности подчеркивало прыщавое, невыразительное лицо и коротко стриженные, почти под мальчика, черные волосы. Девушка показалась ей чем-то расстроенной. Даже не взглянув ни в чью сторону, она подошла к шкафу, открыла его и стала перебирать папки.

Зина вспомнила, что сейчас разгар вступительной компании, а значит, дел на кафедре должно хватать. Она решительно подошла к девушке.

— Вы Алена? — та молча кивнула, в глазах ее появилась настороженность. — Мне нужно поговорить с вами, это очень важно. Дело касается Евгения Зам-лынского.

Девушка вдруг вспыхнула яркой краской, затем лицо ее стало мертвенно-белым, в глазах появился страх.

— Кто вы такая? Вы из НКВД? — голос ее заметно дрожал.

— Нет. Я врач. Училась вместе с Евгением. Хотела предложить ему одну работу, но вдруг узнала, что он уехал, — и, не сводя пристального взгляда с лица девушки, Зина выпалила: — Но я в это не верю. В его отъезд. А вы?

— И я не верю… — губы девушки задрожали, — здесь говорить нельзя. Вы знаете, где студенческая столовая? Сейчас там студентов нет, мы можем поговорить. Давайте встретимся минут через двадцать. Я должна закончить с этими папками.

— Жду вас там.

Алена появилась через полчаса. К счастью, столовая действительно была пустой. Они заняли самый далекий столик у окна и взяли холодный кофе с молоком. Кофе был совершенно безвкусным. Зинаида отпила глоток и поморщилась. К тому же граненый стакан был плохо помыт. Но девушка даже не прикоснулась к кофе. Ее лицо выражало страдание.

— Что вас так тревожит? — Зина буквально впилась в нее глазами. — Вы давно встречались с Евгением?

— Почти год. Собирались пожениться. Как вдруг… Я знала, что этим закончится, рано или поздно… — Глаза Алены наполнились слезами.

— Я ваш друг. Расскажите мне все. Все, что вы знаете. Это очень важно, — Зинаида сжала ее руку. — Вы думаете, что с Евгением случилась беда, так?

— Да, — Алена кивнула. — Я чувствую, что он попал в беду. Он или арестован, или его нет в живых… — Она больше не могла сдерживаться. По ее щекам покатились слезы, она не собиралась их вытирать, просто не обращала на них внимания.

— Расскажите мне все, что вы знаете.

— У нас все было хорошо, до того, как… Как Евгению предложили эту работу. Вернее, заставили взяться за нее…

— Что за работа?

— В каком-то

секретном отделе НКВД. Я толком и не знаю даже, что за отдел. Евгений и сам слабо разбирался во всем этом. Но чекисты буквально заставили его заниматься работой в этом отделе, проводить исследования… Евгений не сильно и сопротивлялся. Он говорил, что ему интересно, что они делают. Там современное оборудование. Но мне не нравилось, что эта работа проходила по ночам, с двенадцати до трех ночи за ним всегда заезжали двое чекистов, сажали в машину… А после трех привозили обратно. Значит, секретность была настолько высокая, что приходилось работать по ночам.

— Что он изучал, Евгений говорил?

— Вирусы. Сказал, что работает с очень необычным и интересным вирусом. А работу его курирует самый важный и секретный отдел НКВД — 1-й.

— 1-й? Вы уверены? — Зинаида затаила дыхание. Разведка. Внешняя разведка. И бактериологическая лаборатория, изучающая вирусы. Это было что-то новое.

— Абсолютно. Я даже один раз документ с печатью видела. 1-й отдел НКВД.

— Как долго Евгений работал в секретной лаборатории?

— Месяца три, наверное. А потом…

— Что потом?

— Он очень сильно изменился. Перестал спать по ночам. Начал пить больше, чем обычно… И разговаривал во сне…

— Что он говорил?

— «Нет». Все время «нет». А потом кричал. Всегда только «нет» и крик. Это было ужасно. Я пыталась спрашивать, что происходит, но он сразу впадал в ярость и отказывался говорить. А однажды я пришла к нему… Он был очень сильно пьян… И он сказал мне следующее: когда 1-й отдел устроит тот ужас, который они готовят, он, Евгений, будет очень сильно виноват. И все. Больше ничего не говорил.

— Может, он просто сбежал? Скрылся от них? В этом и разгадка его отсутствия?

— Без паспорта? — вскинула на Зину глаза Алена.

— Что?.. — замерла она.

— У меня дома лежит его паспорт. Это как-то случайно получилось… — Девушка горько всхлипнула. — Мы хотели путешествовать, поехать во Львов. И я должна была купить железнодорожные билеты. А их ведь без паспорта не продают. У Евгения времени вечно не было, и он дал мне свой паспорт. Потом мы стали поездку все время откладывать, откладывать… А паспорт так и остался у меня! Теперь вы понимаете, что он никуда не уехал, что это все неправда? Куда уедешь без паспорта?

— Алена! — Зина с силой сжала ее руку. — Никому, слышите, никому не говорите то, что вы сказали сейчас мне, про паспорт! Вы в очень большой опасности… Если кто-то узнает…

— Что же мне делать теперь? — зарыдала девушка.

— Вам нужно уехать из города, и как можно быстрей! У вас есть родственники, к которым вы можете поехать на несколько месяцев?

— Есть родители в Молдавии… В Бельцах…

— Сегодня же пишите заявление об отпуске за свой счет и бегите! Бегите в Молдавию, но ни единой живой душе даже не говорите, куда вы едете! Никто не должен об этом знать. Только так вы можете спасти свою жизнь. Иначе вас убьют.