Лунная девушка
Шрифт:
— Нет, не сейчас! — прохрипел я, отстранил флягу и первым ввалился в комнату начальника тюрьмы.
Каким угодно я представлял себе владыку этого царства теней, только не таким!
В жарко натопленной комнате за захламленным столом сидел лысый толстяк в красной одежде и, чавкая, лопал что-то из солидных размеров тарелки. В то же время некая бесцветная личность за его креслом долдонила унылым голосом то ли молитву, то ли реестр.
Подняв глаза на шум открывшейся двери, толстяк суетливо вскочил,
— Блистательный лавадар!
— Здорово, Клос, — рыкнул Ирч-ди. — Все отращиваешь брюхо?
— Какое там! — замахал руками толстяк. — В последние олы у меня столько работы, что нет даже времени как следует поесть! Видишь сам — перехватываю на ходу, одновременно занимаясь делами…
По знаку начальника личность за креслом включилась с того места, на котором умолкла:
— Кархан Дог-дон, третья верхняя, горячая, безрезультатно. Кархан Ол-дим, вторая нижняя, признался, переведен в четвертую верхнюю. Итон Ло-гар-хан, шестая верхняя…
— Довольно! — Ирч-ди прервал молитву ударом ладони по рукояти меча.
— Где тан-скин? — просипел я, перегнувшись через стол, отделяющей меня от толстяка.
Ирч-ди немедленно продублировал мой шепот громовым рявком.
— Виноват, блистательный лавадар! — виновато заговорил толстяк. — Я еще не успел выполнить твой приказ, но я немедленно этим займусь, даже если мне придется остаться без…
— Где он?!
— Э-э… — начальник оглянулся на бесцветную личность, которая немедленно доложила:
— Тан-скин, схвачен во Внутреннем Дворцовом Круге. Четвертая нижняя, обычная подготовка к допросу первой степени. Допрос назначен на…
— Я и сам прекрасно помню! — прервал толстяк. — Ну конечно, я велел поместить негодяя в одну из нижних камер, они обычно становятся более разговорчивыми после того, как…
— Мы забираем его, — прервал Ирч-ди.
— Э-э-э… Как скажешь, блистательный лава-дар. Сейчас я кого-нибудь туда пошлю…
— Я сам за ним схожу! — прохрипел я.
Начальник тюрьмы уставился на меня так, словно я ляпнул отъявленную непристойность, но лавадар рявкнул:
— Воля Высочайшей! — и сунул ему под нос металлическую бляху с изображением трилистника.
— Х-хорошо… Конечно, как скажете… Тогда позвольте мне вас проводить!
С тоской посмотрев на тарелку, толстяк накинул на плечи подбитый мехом плащ.
Лестница, по которой мы спускались, уходила, казалось, в самую Бездну. Несмотря на теплую одежду, меня колотила дрожь — не столько от царившего здесь промозглого холода, сколько от глухих страшных криков, порой доносившихся как будто из стен.
На каждой площадке под ярко пылающим факелом дежурил стражник; по тому, сколько таких площадок мы прошли, я мог судить, как глубоко мы спустились
Проклятое место! Наверное, даже таракан не смог бы долго просуществовать в этой дыре!
— Долго еще?! — прохрипел я, негодуя, что чертово горло не позволяет мне крикнуть во весь голос, как мне бы того хотелось.
Но начальник Горахага, топающий передо мной, сразу по пятам за здоровяком, вздымающим над головой факел, уловил мой хрип.
— Почти пришли! — сообщил он и снова принялся жаловаться на обилие работы и на свою многотрудную жизнь.
Меня чертовски раздражал этот тип, но я был рад его назойливой болтовне, потому что она заглушала адские звуки, напоминающие мне о Помосте Казней. Однако чем ниже мы спускались, тем глуше становились крики и стоны, пока, наконец, не умолкли совсем. Наверное, униты недаром верят, что в Бездне царит не только вечный мрак, но и полное безмолвие…
— Здесь, — толстяк остановился, переводя дух.
Стражник загремел многочисленными засовами, и едва толстая двойная дверь приоткрылась, из-за нее вырвался нечеловеческий визг.
Я выхватил у стражника факел, оттолкнул его и ворвался в камеру, как в логово Ночных Владык.
— Джейми! Где ты?..
Никто не отозвался на мой сдавленный хрип, но дикие крики смолкли.
Застыв у входа, я смотрел на голых людей, сбившихся в тесную кучку на полу, и на стаю скрэков, облепивших окровавленный труп, у которого не было лица, а руки были обглоданы до костей… Многие еще живые люди были зверски искусаны, и я увидел, как вспугнутый светом скрэк отцепился от руки сидевшего с краю человека…
— Унита, — машинально поправил я себя, как будто это сейчас имело какое-то значение.
В камеру ввалились мои спутники, свет вспыхнул ярче. Скаля длинные зубастые пасти, скрэки с недовольным верещанием отхлынули от добычи и один за другим исчезли в дыре в углу.
— В последнее время их развелось столько, что просто спасу нет! — пожаловался начальник тюрьмы. — За прошлую улу сожрали троих заключенных, — но что я могу поделать? Их не берут никакие яды…
— Джейми! — я хотел заорать во все горло, но снова разразился кашлем, шаря глазами по тем, кто сидел на полу.
Среди несчастных, полузамерзших, искусанных, но все еще живых существ я не увидел тан-скина — и с ужасом воззрился на истерзанное тело на полу…
— О господи… Нет!
— Джу-лиан…
Почти неслышный шепот, раздавшийся за моей спиной, заставил меня резко развернуться, — и в дальнем углу камеры я увидел того, кого искал.
Раздетый догола, как и все остальные заключенные в этой душегубке, Джейми лежал на земляном полу, истоптанном лапами скрэков.
Я одним прыжком оказался рядом, воткнул факел в пол, наклонился над ним…