Lurk
Шрифт:
— Нет, — он улыбается. — Я принимаю твой выбор. И ты мое смирение тоже прими. Хорошо? — он снова улыбается, смотрит в ее глаза, а Лидия ловит себя на мысли, что не может оторвать от него взгляда. Потому что раньше она не видела в нем… чего-то цепкого и… будто бы не его. — Нам пора на урок, — произносит он, а потом направляется вдаль по коридору, оставляя за собой шлейф недосказанности и едва уловимый аромат сигарет.
========== Глава 8. Не подавай виду. ==========
1.
Последующую неделю все было спокойно. Стайлз продолжал исчезать с Кирой, но он уже не выглядел таким мрачным и
Лидия решает не предавать значения этим ухаживаниям. Она проводит с Эйданом несколько минут во время перемен, ограничивается скорыми и неполноценными оргазмами, а затем возвращается к друзьям. Эллисон все чаще садится рядом с Айзеком. Скотт ревнует, но держит себя в руках. Мартин замечает, что каждый старается спрятать свои эмоции. Айзек и Эллисон скрывают свою взаимную симпатию. Скотт — явную ревность. Стайлз — то, что с ним что-то происходит. Даже сама Лидия предпочитает умалчивать о насущных проблемах. Все они настолько привыкли к вечной борьбе с нечистью, что совершенно отвыкли делиться личными переживаниями. Из-за этого в их компании витает вполне ощутимое напряжение, которое замечает каждый, но каждый опять же делает вид, что все в порядке.
Куда делась вся искренность?
И только Малия в силу своей все еще неприрученной дикости остается открытой в своих эмоциях и словах. Она говорит то, что думает, поступает так, как хочет, совершенно не беспокоится о чужом мнении. Мир для нее пока — лишь новый увлекательный фильм. И она не соотносит свою причастность к нему.
Иногда Лидия завидует этой способности Хейл. Она бы тоже хотела быть такой раскрепощенной в своих чувствах и поступках.
Кира постоянно ошивается возле Стилински, но с остальными держится отстраненно и холодно. Лидия уверена, что у них — один секрет на двоих. Мартин это не обижает. У нее есть Эйдан и популярность, ей этого достаточно. Стайлз же стал прежним. С той лишь разницей, что теперь он совсем не против, когда Эйдан сидит с ними за одним столиком. Он даже может поддержать разговор. И саму Лидию он тоже не замечает. Мартин от этого даже немного легче дышать стало. Единственное, что ее временами беспокоит — почти не уловимый запах сигарет и чрезмерная увлеченность Кирой.
Потому что Лидия не доверяет Кире.
Хотя та никогда не сидит с ними за одним столиком в столовой, и Стайлз тоже к ней не подсаживается. Стайлз по-прежнему в стае.
Но его разум не здесь.
И он знает о том, что Лидия об этом догадывается.
Никто больше не заводил разговор о двухдневном отсутствии или странных отметинах на шее. Никто не вспоминал о том, что случилось на песчаной отмели. Среди близких некогда друзей стала появляться недоговоренность, которая так же старательно всеми игнорировалась. Лидия переживала по этому поводу. Если говорить начистоту, то это было единственным,
Ведь
все
в порядке.
В порядке же?
2.
Кира напоминала Стайлзу легкое дуновение ветра или мимолетное призрачное видение — когда не страшно, но жутковато. Стайлз по-прежнему посвящал каждый удар своего сердца Лидии, но Кира подарила ему нечто, что теперь словно притупляло его чувства. И Стилински почти не реагировал на чрезмерную близость Лидии и Эйдана. Его убаюкивали нашептывания Киры, которые похожи были больше на мантры, чем на реальные слова, потому что Стайлз ни слова понять не мог из того, что она ему порой говорила.
— Тебе тоже кто-то отдал часть своей силы? — спросил он ее, когда они шли к кабинету алгебры. Стайлзу нравилась Кира еще и потому, что она всегда отвечала на его вопросы. Может, не всегда точно и понятно, но она не тянула с ответами, и самое характерное — ничего не требовала взамен.
— Мне это передалось от мамы, — ответила она.
Стайлз видел в ней… опору. Стайлз сильно нуждался сейчас в простой поддержке, без всех этих: «С тобой что-то не так, Стайлз», «Тебе нужна помощь, Стайлз», «Ты скоро подохнешь, Стайлз». Стайлз находил эту поддержку в Кире. Нет, он по-прежнему дорожил и Скоттом, и Эллисон, и Лидией безусловно и всеми остальными, но Кира стала его… колыбелью. И он не видел ничего плохого в общении с ней.
Они шли по коридору, по самому центру, прижимая остальных к стенам, как будто они были грешными богами, снизошедшими до обычных смертных. Кира всегда смотрела вперед и людей, казалось, не замечала вовсе. Стайлз пока еще не научился глядеть сквозь предметы, но теперь он шел плавно, уверенно, всегда смотря на остальных будто свысока.
Мир вокруг него больше не вращался. И дышать было теперь не в тягость.
Они подходили к кабинету алгебры. Звонок должен был прозвенеть с минуты на минуту, остальные школьники либо лениво плелись по коридору, либо стремительно влетали в кабинет, снося все на своем пути. Стайлз смотрел на этих ребят и не верил, что когда-то… он был таким же.
Они остановились у самых дверей, потому что мимо них пронесся какой-то парень. И если Кира и Стайлз остались не задетыми, то учебники и тетради Малии рухнули на пол, а сама девушка чуть подалась назад. Она — хищник, у нее превосходные инстинкты, но она совершенно не привыкла к школьной жизни.
Стилински повернул голову в сторону Киры. Та будто прочитала его мысли и кивнула, а затем улыбнулась и прошла мимо. Стайлз подошел к Малии. Он аккуратно присел рядом и стал медленно собирать все эти раскиданные листки.
Как же,
мать твою,
банально.
Но Малия видела мало фильмов, а потому не осознавала, насколько эта ситуация дешевая и ширпотребная. Она просто смотрела на парня, который возле ее ног собирал ее же вещи. Безмолвно и безропотно, словно он хотел этого очень давно и лишь ждал подходящего момента. Малия смотрела на руки с выпирающими венами, на широкие плечи и думала о том, что раньше так… внимательно она на Стайлза не смотрела. Парень тем временем поднялся, тут же поймал ее взгляд — растерянный, несколько дикий и взрослый для школы. Он протянул ей ее вещи, улыбнулся по-стайлзовски.