Lurk
Шрифт:
— Ну, это ты встречаешься с ней, не я, — а потом она усмехается и почему-то находит нужные слова. Вообще, такое редкое бывает, она из числа умных на лестнице (тех, кто придумывает достойный ответ уже после разговора), но в этот раз, видимо, ее мозг работает лучше. — Ты бы поберег свою девушку от Киры, а то мало ли, — она пожимает плечами и этим самым выводит Стайлза из себя. Он моментально меняется в лице, сжимает зубы, хватает девушку за локоть и припечатывает к стене.
Его силу Мартин ощущает впервые, а еще впервые он так нагло и бесцеремонно
Надо стать с ним единым целым.
— Я же сказал тебе оставить меня в покое, так какого черта ты лезешь в мою голову?! — он цедит слова сквозь зубы, с его языка каплями капает злоба, она ошпаривает, но Лидия смиряется с этими ожогами, и устремляет столь же гневный взгляд на него.
Она станет хамелеоном для него. Станет ему подобной, если ему так хочется внимания.
— А ты не пускай меня, — выплевывает она. — И не прикасайся ко мне, если так сильно хочешь разлюбить меня.
Он лишь усиливает хватку, отчего Лидия чуть выше поднимает голову. Она не знает, что происходит в его голове, но теперь и не пытается разобраться.
Она перешагивает черту: принимает действительность такой, какая она есть, принимает Стайлза таким, какой он есть, принимает свои чувства к нему в их первозданности и иррациональности.
— Ты лжец, — быстро шепчет она, внимательно смотря в его глаза, делая зрительный контакт таким сильным и чувственным, чтобы его было трудно разорвать. — Тогда, в цветочном магазине и на автомобильной свалке ты был прежним Стайлзом. Ты становишься прежним ради меня, вот что тебя пугает. Даже чары Киры здесь бессильны.
Она аккуратно касается его запястья и с неимоверной легкостью убирает его руку от своей шеи. Он все еще зол, но уже не так циничен, как раньше.
— Покажи мне нового Стайлза. Такого, какого я видела вчера, — она опускает и отпускает его руку, а потом приближается к его шее, чуть ли не ластится кошкой, позволяя себе эту игру. Она поддастся ему ради того, чтобы увести его у Киры, чтобы избавить его от ее влияния.
Чтобы вернуть его стае.
И себе.
— Покажи мне мир теней.
— Не думаю, что ты готова к нему, — тут же огрызается он, снова начиная возвращать себе свое прежнее безразличие. Лидия знает, что с каждым днем у нее все меньше власти над ним, и это подстегивает ее сказать:
— Тогда подготовь меня к нему, — быстрее, чем она успевает сообразить, что вообще несет. Девушка отстраняется и снова поднимает голову выше. От нее по-прежнему пахнет этими одурманивающими духами, и ее рыжие волосы так же безупречно уложены. Стайлз смотрит на нее, пытаясь заставить себя испытать к ней безразличием.
Не может.
А Лидия такая дерзкая в своей красоте, такая уверенная в своей правоте, что это почти бесит.
— Только ты и я, Стайлз, — уверенно произносит она, а затем улыбается
Прежде, чем он успевает что-то сказать, она уходит.
2.
Они снова встречаются, но теперь на дворе и теперь при свидетелях. Эллисон без умолку трещит о предстоящем дне города. С тех пор, как в Бейкон Хиллс все чинно-мирно (если не считать девиантности Стайлза) Эллисон стала чуть ли не самой главной активисткой школы. Недавно она даже устроила что-то вроде конкурса талантов, где старшеклассники принимали участие, а преподаватели хвалили Арджент за ее шоу.
Лидия в это время штудировала учебники по праву, а Стайлз пробовал на вкус самокрутки с Кирой. И Мартин не знает, что ее обижает больше — такая напускная вежливость Эллисон, или самое настоящее безразличие Стайлза.
— Это будет на выходных, — Эллисон с улыбкой говорит о предстоящем мероприятии. — На городской площади будет концерт. Мы можем сходить и посмотреть.
Она улыбается, ища ответный оклик в каждом взгляде, но Стайлз затягивается сигаретой с таким наслаждением, что мир для него вообще не имеет никакой ценности, а Лидия цедит взглядом его, явно пропуская половину слов мимо ушей. Только Скотт улыбается по-доброму, а Айзек по-хозяйски обнимает Эллисон за талию и привлекает к себе.
МакКолл усмехается и отводит взгляд.
— Что думаешь, Стайлз? — Лидия несколько парализует Эллисон своим участием. И не важно, что Мартин обращается только к одному человеку, важно то, что она проявляет хоть какие-то признаки причастности. — Погуляли бы, как раньше?
Стайлз выдыхает дым так, будто его снимают для какого-то клипа. Вены на предплечьях выпирают. Лидия замечает, что часы на руках парня несколько потрескавшиеся, будто их уже носили. Не удивительно, если он и Кира снова совершили налет на какой-нибудь магазин.
— Кого позовем? — он выдыхает слова вместе с дымом и скалит улыбку. В его взгляде — осколки, и Лидия чувствует едва ощутимые покалывания от таких вот взглядов.
— Хейден, Лиама, — тут же влезает Айзек, впервые подавая голос за долгое время. Стилински же кривовато улыбается и пожимает плечами, как бы говоря: «Кто знает, пойдут они или нет».
— Можем позвать Эйдана, — Стайлз улыбается, а потом, не глядя на Мартин, но словно чувствуя ее гневный отзыв, отвечает: — Чем больше народу, тем веселее.
— Нет, — обрывает Лидия, не замечая никого кроме Стайлза. Что ж, в каком-то извращенном смысле, он добился ее, только вот нужно ли ему теперь это? На самом деле, Вселенная — та еще сука. Она дает тебе то, что ты хочешь, но тогда, когда тебе это уже не нужно. — Мы и так в последнее время слишком отдалились друг от друга, так что в нашем случае, чем меньше народу — тем лучше.
Стайлз затягивается дымом, прикрывая глаза. Кажется, ему вообще плевать, с кем идти и куда идти. Кроме сигарет для него ничего не существует. Ну и кроме Киры, конечно же, с ее дешевой гедонистской концепцией.