Лууч

Лууч

Затем мы шли сквозь высокую траву, среди нее, очень часто встречались цветущие во всю силу люпины. Ярко фиолетовые цветы их, довольно колоритно выплясывали от бледно-розового до ядовито-ультрафиолетового. Глазам пора бы заболеть, от такого буйства красок в спокойной тиши леса, однако видение скорее шло из центра моей груди, чем из головы и тем более не из органов ненормально называемых - глазами. Вот они какие глаза духов.

– Как насчет того, чтобы отдохнуть от твоего видения Лууч? Ты же уже наверно устал и хочешь чтобы все прекратилось.
– Заключила она.

– Чтобы все прекратилось, нужно чтобы все, когда нибудь началось. Между верхним и нижним миром, нет ни начала ни конца - Между делом заметил я.
– Однако бесконечная линия между ними, символизирует средний мир, в который ты сейчас ведешь меня,

по срединному миру. Однако я не могу взять тебя ни в тот ни в другой, а мне бы этого очень хотелось. Ты хорошая Ами.

– Теперь когда твое видение, достигло своего апогея, мы не будем терять время на прогулки и беседы, тебе пора находится одновременно в нескольких мирах. Срединном и темном мире, или нижнем если будет угодно так его называть. Сама я отвести туда тебя не смогу, зато знаю что способно это сделать за меня.
– Поддержала меня Ами, не понятно на что при этом намекая.

Глава 10.

Движением руки, кончиками пальцев, Ами указала на кроваво-красные шляпки, крупных грибов растущих в елях, шляпки их покрывали многочисленные белые точки. Они источали интенсивное рубиновое и малиновое свечение, во все стороны. По мере нашего приближения, свет становился ярче, а его кончики подобно пару, закручивались в маленькие темные спиральки, расположение над грибами в разных плоскостях и будто повещенные в воздухе. Свечение от шляпок уходит в темный мир, неожиданно пришло ко мне понимание происходящего процесса.

– Дерзай Лууч.
– На последок подзадорила она меня.

Я подошел, присел в пришедшую в движение траву, точно это водоросли были, сорвал вместе с ножкой небольшой гриб и уловил терпкий гранатовый аромат. Каков же ты на вкус грибочек. Додумывать не стал, надкусил край шляпки. Обычный такой вкус ничего особенного. Ел и повкуснее грибы, только белые точки показались сладкими. Определенно белые точки самое вкусное во всем грибе, ножки без вкуса совсем, их есть не буду. Может вот этот покрупнее и поярче, светящийся другой на вкус будет. Да действительно у этого вкус другой совсем. Мармелад напоминает. О как давно я не ел мармелада! Пожалуй можно еще немного съесть. В животе заурчало. Давненько ничего толком не ел. Все последний грибок и хватит. Очнулся я оттого, что меня трясла за плечи Ами. Я сидел на траве, а вокруг меня валялись разных размеров, белые ножки от грибов.

– Ты съел так много грибов, а потом сразу же задремал, а потом стал говорить что мы все спим, наяву, вот я и стала тебя будить.
– Пояснила мне Ами.

Видение и в прям притупилось, по крайней мере меня не ослепляли бесчисленные цвета, исходящие от всего и вся, изобилием тонов и красочных сочетаний несочетающегося. Теперь от предметов и всего на что я смотрел, исходило едва-едва заметное свечение, какое можно увидеть и при обычных условиях, если как следует сощуриться. Цвета приобрели нормальные краски, если конечно, после пережитого я когда нибудь вообще, буду понимать что такое нормальный цвет. Спала даже превалирующая синяя завеса, в тон глазам духов. Словно я снял очки с синими стеклами. Даже дышать почему то стало легче, а может это так подействовала прохлада настоящего Густзонского леса, пока мы углублялись. В настоящий миг, все на что я смотрел приобретало монументальную ясность и четкость. В какой то момент мне показалось что я превратился в орла, вместе с его феноменальным орлиным зрением, и теперь мог видеть так далеко и четко, что мне позавидовал бы любой снайпер или астроном.

– Я чувствую себя намного лучше.
– Сказал я Ами, а сам почувствовал невероятную чистоту восприятия.

– Да, ну тогда теперь, ты сможешь без труда найти своего заплутавшего здесь друга и возможно даже сделать невероятное. Найти дорогу домой из глухоманей Густзонского леса.
– Кокетливо моргая удивительными, большими и такими нежными глазками, мимолетно пролепетала Ами.

– Тогда нам туда.
– С кристальной ясностью сознания ответил я, знаю наперед уже всю дорогу и каждый поворот на нашем пути.

– Ну веди, мой герой!
– Бодро вскрикнула моя новая спутница, улыбаясь теплой улыбкой.

У нее

был новый наряд. Теперь на ней, было одето бардовое платье с мелкими белыми и розовыми цветочками, усеянными по всей ее поверхности. Обыватель сказал бы, что это просто белые точки, но не я. Я видел все досконально и буквально насквозь. Ну может не так насквозь как скажем через стекло, но очень близко к этому. У всего этого великолепия свалившегося мне таким добрым утром на голову, я почувствовал и побочный эффект. Не сразу, а немногим погодя, все стало словно проваливаться и становилось зыбким, если я например дотрагивался до ствола дерева, то по его коре шла словно рябь, как на воде, а моя рука проходила насквозь. Вынимая руку, рябь успокаивалась, и вид дерева приходил спокойное состояние. Ноги даже в траву уходили, совсем сквозь траву, и сквозь землю, мне пришлось постараться, чтобы научится стоять на земле, никуда не влипая при этом. Тут я обернулся назад, звука спутницы не слышно, легкий запах ее духов или ее родной, тоже пропал. Пошел в прежнем направлении. Вскоре послышался легкий шум, будто на сковороду раскаленную, что то льют и вода мгновенно испаряясь, издает такой же звук 'шшшшш'. Пошел на звук. Шум усиливался, прошло минут пять, прежде чем он заполонил собой все другие звуки леса. Пройдя через густые кроны белых акаций, мне открылось непередаваемое зрелище. Передо мной обнаружилось огромное море или бескрайний океан. В дали небо сливалось с ним. Я побоялся сразу к нему подходить, раскаты волн положительно напугали меня. Завороженный его накатывающими на берег волнами, я не сразу решился выйти на песочный пляж, усеянный выброшенными сушеными водорослями. Я всю жизнь только и слышал разговоры о таком большом источнике воды, как все любят ездить к ним и даже жить поблизости, вот только сам никогда не видел. Впечатление неизгладимое на всю жизнь это точно, прям как говорила мама. Как интересно сейчас у нее дела? Вот бы она узнала что я наконец то узнал - что такое это море. А лучше пусть сейчас со мной окажется, и мы вместе посидим на песке, и посмотрим на волны и околдовывающее движение воды.

Не знаю сколько времени я тут просидел, точно скажу об одном, стало смеркаться. Посидел еще немного, стало прохладно. Собрал какие нашел, сухие белые деревяшки, когда то выброшенные водой и теперь хорошенько высушенные временем. Соорудил из них костерок, используюя проверенный зеленый камешек, светлячок то есть. Согрелся у пламени костра. Волны стихали, и под их мурлыканье меня понемногу, заморило в сон. Проснулся я глубокой ночью, от шлепания по воде. Сверху на меня смотрела бездна. Бездна звезд, отражаемая от воды. Никогда прежде не видел столько звезд разом. Разве может быть столько звезд на небе? Куда они все там умещаются. Настоящее волшебство.

Плески по воде усилились, может лодка какая пристала к берегу и кто нибудь машет веслами, выискивая мель. Тем не менее к ним не пойду, ведь ничего не видно же. Пусть лучше сами идут сюда. Услышал возню на песке. Достаточно близко к костру, чтобы слышать все передвижения по песку и недостаточно близко, чтобы увидеть что нибудь в свете огня. Добавил немного дров. Костер разгорелся ярче. Я отважился первым завести речь.

– Не вежливо с вашей стороны так долго тянуть, подходите уже к огню поговорим.
– Дружелюбно начал я, а в ответ мне донеслось сопение или кряхтение, в шуме накатывающих волн точно не разобрать.

Возня неизвестного, или неизвестных продолжалась. Скорее всего, это кто то один, издает эти шаркающие по песку звуки и кажется скрежет. Скрежет зубов! Надеюсь это мне показалось.

– С вами все впорядке?
– Сдерживая и тщательно маскируя свое волнение в голосе, спросил я.

В ответ мне донесся только короткий утробный рык. Теперь я напугался не на шутку, осознавая со всей ясностью, всю опасность ситуации и все вытекающие из нее последствия. Потерял двоих спустников. Не одного а двоих, это надо так умудриться. Один одинешенек в неизвестном мире, сзади легендарный, мрачный ночной Густзонский лес. Что может быть лучше. Впереди ночной океан или море или вообще неизвестно что. А теперь нечто ходит вокруг, да около и боится подойти к свету. Меня пробил беглый озноб. Сейчас разберемся. Подобрал одно полешко, не успевшее с одной стороны охватиться огнем, бережно вынул из огня, дождался очередного рявка со стороны воды и встав, с размаху запустил подобие факела, в сторону неизвестного.