Лууч
Шрифт:
Лишь только стало светать, меня разбудили, похожие на сопение кота и одновременно фырканье ежа, звуки. Открыл глаза, костерок горел небольшим огоньком, ХайСыл проснулся пораньше и подкинул немного сухих веток, при свете утра их оказалось больше на скалистом уступе, на который мы забрались ночью. Мой зеленый камень талисман лежал рядом с углями, потрогал осторожно, холодный, видимо он его вынул перед тем как подкинуть топлива, сунул его обратно в карман. Сам уступ был тоже побольше, чем это показалось в полной темноте при легком свете зеленого камня, а затем небольшого костра. Шагов сорок в одну сторону, и шагов тридцать в другую, весьма большая, горная лоджия. Вечером, пока мы сюда забирались, холм плавно перерос в высокую скалу, я посмотрел вверх, утренний туман скрывал ее действительную высоту, но увиденного хватило, чтобы понять, мы забрались явно не на самый верх, скажем по
От созерцания, бесконечной силы красоты, меня отвлек шорох кустов, и мягкий топот шагов позади. Из кустиков вышел ХайСыл. Держа горсть суховатых красных ягод на ладонях.
– Вот угощайся, это наш завтрак. Ягоды мармели.
– Предложил мне мой гид по горам.
Я попробовал одну, похоже на дикую вишню, а по консистенции малина с косточками и запах необычный, но в общем целом, вполне съедобно, если не сказать вкусно, голод все таки.
– Очень вкусно, вполне ничего себе эти мармели, благодарю тебя. Надеюсь, мы не полезем в эту гору дальше аки горные козлы, у нас не то что снаряжения приличного нет, а даже элементарной веревки.
– Сразу практично и к делу подошел я, а он насмешливо показал мне на свой пояс, но я сурово отрицательно, закачал головой и продолжал.
– Вчера когда я сорвался и из последних сил держался за твой пояс, то подумал что все, падение в бездну будет последнее в моей жизни, особенно когда он затрещал узорами ниток. Не самое приятное впечатление, в общем, за все время препровождение в Густзонском лесу.
– По моим скромных сведениям, это был как бы предбанник и большая часть людей, которая сюда заходит, пропадает именно в нем, нас, как видишь, пронесло, особенно повезло что мы не остались на ночлег там внизу. Сам Густзонский лес стоит за этими горами, и проникнуть туда, надо еще умудриться. А вот те кто чудом проникает в Густзонский лес, наверняка сходят с ума.
– Успокоил меня мой гид.
Я вспомнил тот ночной вой и у меня побежали мурашки по спине. Необязательно проникать в сам Густзонский лес, чтобы сойти там с ума. Достаточно просто ночью, услышать тот незабываемый вой. Неизвестно, что лучше. Попасться в руки, разъяренной стражи, вместе с гневным, бывшим их главой, Эль-Сторэ. Попасться на ужин чудищу неведомому или чего он там с заплутавшими путниками внизу делает, или попасть в желанный Густзонский лес, и благополучно сойти там с ума. Выбор один другого краше.
– Так чего теперь, обратно у меня желания идти нет совершенно.
– Честно отрапортовал я.
– Ну раз назад ты не хочешь назад и вверх, пойдем дальше, спокойно как все двуногие прямоходящие, а не горные козлы.
– Воодушевил меня благородный, горный и гордый гид, величаво называемый в миру, ХайСыл и подойдя к кустам с ободранными им же ягодами, приоткрыл завесу из листьев.
Сразу за пушистыми ветками, открывался небольшой лаз, внутрь скалы. Мы с небольшим трудом, но в целом без жертв, протиснулись в этот лаз и оказались в тесной пещере, разве что уже изрядно самохваты свои запылили, вползая сюда бочком. Свой талисман камень, я сразу повесил проверенным способом на шею, и он осветил знакомым зеленым светом, влажные стены. Проход скорее, может горная трещина, а не пещера, оказался не шире пары ярдов, и мы аккуратно ставя на ломаные камни ноги, и держась за стены, неспешно углублялись внутрь горы. Естественный коридор неплохо продувался сквозняком, пару раз, я даже зашмыгал носом от влажности и легкого ветерка. Благо наличие ветерка, давало надежду, на сквозной проход, а не тупик. Пытаясь запомнить дорогу назад, из опасения заблудиться в горе, я не заметил, как мы перешли на довольно уверенный шаг. Проход расширялся, посередине породы, под нашими ногами, тек самый настоящий ручеек. ХайСыл набрал в ладонь немного, прополоскал рот, продегустировал и констатировал, 'она пригодна для питья'. Ну, гид гидом, ни дать, ни взять.
Напились вдоволь водицы, почувствовали себя еще немного лучше, правда, стало зябко, холодный камень, вытягивал наше тепло с каждым шагом. Зашмыгал носом и мой спутник.
Вскоре на стенах в разводах зеленого света, стали проявляться письмена, выполненные с каллиграфической точностью на абсолютно неизвестных мне языках. Стали появляться и откровенно смешные каракули, будто выполненные детьми
– О чем вещают стены тебе, друг мой?
– Не вытерпел я и спросил.
– О многом, чего не прочитать ни в одной библиотеки мира, многих миров.
– Спокойно отвечал полиглот, но не отвлекался от надписей, даже шаг сбавил, чтобы вдумчиво читать.
– А стрелочки с указателями куда идти, там никто не нарисовал случайно?
– Не унимался я.
– Почти Лууч. Вот, например, тут сказано примерно следующее: 'Когда ты чист, то обойдешь любые трудности на своем пути.'
– Очень полезная информация, а есть что нибудь поконкретней?
– Выспрашивал я, больше для того чтобы вести беседу в этой жутковатой и полной тайн пещере, чем из желания действительно о чем либо узнать.
– Да, вот как раз хотел тебе перевести: 'Дух твой полон, когда сердцу своему ты внимаешь, тело неуязвимо, если полному духу своему ты следуешь'.
– Ясно переводил мой друг.
– Это действительно очень здорово ХайСыл, но я там видел, чьи-то тени.
– Осек его я на самом, интересном, завидев страшные искаженные тени с большими гротескными головами и ушами.
Даже за рукав гида своего подергал, чтобы тот отвлекся на конец. Свет, выдавший тени, ярче и ярче, светил из конца туннеля. Будем надеяться это не поезд, за нами из моего, прошлого мира идет. Все оказалось прозаичнее, мы подошли к концу пещеры и утренний свет, хоть и сквозь белесые туманные тучи, бил снаружи внутрь. Однако я был на стороже, весь подобрался и даже взял в руку длинный кинжал из сапога.
Только мы вышли из пещеры, как на нас, из высокой травы, уставились несколько пар, округленных глаз, в них читалось удивление, перемежаемое со страхом. Существ было несколько, все они, ожидали нашей реакции. Я, посчитал паузу достаточно неловкой, в связи, с ее длительностью.
– Доброе утро, зайцы!
– Смачно поздоровался с местной фауной я сразу, как различил знакомые силуэты и крупные, поджатые, серо-оранжевые уши.
– А мы тут к вам в гости заглянули, вы, небось не ждали.
Зайцы и впрямь не ждал, такого появления, неведомо как появившихся, из каменной стены пришельцев и даже, почти не успели испугаться, как следует, если бы не хлопок в ладоши и громкий смех моего попутчика. Вид у меня был соответствующий, перепачканный самохват, немного чумазое лицо и кинжал в правой руке. Горец-головорез. Все восемь мохнато-ушастых созданий, крупными прыжками, поспешили удалиться от такого бесцеремонного обращения, со стороны подозрительного, неприветливого второго незнакомца, оказавшегося таким грубияном. Думаю мой вид, их никак не мог спугнуть, тон у меня был весьма доброжелательный.
– Ну вот.
– Пожаловался я.
– Только я установил контакт с местными, как ты все мне испортил.
– Ничего-ничего, будет у тебя еще возможность, пообщаться во всех отношениях с местными коренными жителя.
– Унял меня ХайСыл.
Зайцы упрыгали в лес, плотной стеной подступивший к каменному массиву, из которого мы вышли. Какой-то необычный такой лес. Высокогорный что ли он, потому такой странный, иль еще какая напасть, но каждое дерево немного извивалось. Ни одно не росло прямо, все слегка словно волновались и плясали, а потом застыли в один миг, и сейчас предстали пред нами, во всей красе. Да еще мох разноцветный рос, почти под каждым из них, но самое большое количество мха, приходилось на синий цвет и его всевозможные оттенки, точно у художника краски на исходе были и он щедро обмазал все этими тонами и полутонами, а может цвета плохо различал и вот результат. Несмотря на все, идти было приятно, везде мерцали небольшие синие цветы, с голубой внутренней оправкой, мой взгляд они притягивали больше, чем, что то иное. ХайСыл, за мной все время внимательно следил и уловил, мой часто останавливающийся на них взгляд.
– Нравятся?
– Спросил он.
– Очень.
– Поделился я.
– Из всего великолепия и разнообразия растительности, эти самые здоровские, хочется даже сорвать несколько, да рука не поднимается.
– Кажется, они называются дословно, 'глаза духов', давным давно, я их видел, засушенными в гербарии, мои предки называли их так, и они считались священными, использовались в ритуалах, каких, я только не знаю, совсем маленький еще был.
– Так давай наберем немножко, КерукЭде обрадуется.
– Предложил я, а сам, начал раскрывать причину, почему не могу удержаться от очередного взгляда на них, создавалось ощущение что это они смотрят на меня тоже, пристально и их 'взгляд', гораздо сильнее моего, потому, что их тут великое множество, а нас всего двое.