Лууч
Шрифт:
А ведь и действительно, дракон питает ко мне слабость, потому что я дружу со змеями и рептилиями на равных, понимаю их лучше, ну как такое сразу на ум не пришло, значит, все поползновения Уголька, просто дружеская симпатия. Надеюсь так. Надо, поэкспериментировать, в свободное время, которого не бывает вечно. Над хладнокровными, размером поменьше, раз этак в двадцать. Безопасность лишней не бывает. Помню, так же говорил какой-то каскадер из моей прошлой жизни, а потом умер. Так все хватит уже о смерти. Позитивней надо думать.
– Что-то мы порядочно отвлеклись от главной цели.
– Приходя в себя, решительно заявил я.
– Ты у нас компас, куда твои стрелки повернут, туда и пойдем.
– Безмятежно сказал Головус.
– Ты знаешь, что такое компас?
– Спросил на всякий случай я, дабы не показалось чего.
–
– Сказал мой напарник, а в заключение добавил.
– В детстве я мечтал стать звездочетом, да вот стрелки моего компаса завели меня в лес, но не жалею.
– О даже так.
– О своем знании простейшего механизма умещающегося на запястье или кармане, я из скромности решил умолчать, нечета нынешним реалиям.
По меркам развитости этого мира, не скажешь ни когда, что он в чем-то отстает, не сказать бы обратного.
– Мои простейшие стрелки, тянут меня за эти холмы, с точностью не более двадцати градусов из сорока.
– Не совсем понимая, что несу, но осознавая, что так надо, признался я напарнику.
– И тебя не пугают эти зеленые клубы зелени?
– С усмешкой спросил он.
– Пугают, но не более чем постоянное присутствие моей необразованности и неосведомленности, в поле всей нашей деятельности и на фоне общего развития мира в целом.
– Лаконично подвел я итог.
– Ну, тогда вперед, навстречу познанию.
– Сказал Головус и решительно зашагал по зеленке, в густоте своей даже не поддающейся примятию, его большущими сапогами.
– Да постой ты.
– Вскочил я в какой то ироничной немоте, догоняя его.
– На пару градусов левее бери!
Мы шагали между холмами, выбирая участки покаменистее, они здесь шли за редкость. В основном прекрасная черная, либо торфянистая, черноземная земля, на которой высоко возвышались травы, самых различных видов. Лодку пришлось оставить, примотав веревкой к почти выбеленной сухой коряге, прибитой сюда, к песчаному берегу течением, единственному, что не заросло травой. Тьма на небе развеялась почти бесследно, лишь белые облака ровным слоем, подобно молоку, разлитому по столу, укрывали всю высь до горизонта. Ни в какое сравнение текущая белизна неба не шла, с прошлым хмурым дневным и мрачным, но чувство легкой тревоги, где то на подкорке сознания, от этого ни куда не делось. Мысли скакали в пространстве в такт нашим затяжным шагам. Одна из них украдкой предложила мне пойти назад и сесть в лодку, хоть я точно знал, что у нас не выйдет добраться по воде. Другая, менее трусливая мысль предложила сначала выжечь всю растительность, а потом передвигаться дальше, но в силу своей невозможности была быстро откинута. Бодро мелькающие сапоги Головуса впереди, говорили о его решительности и множество мелких семян и колючек наприлипавших к одежде со всех сторон никак не могли его остановить. Меня же немного напрягало, что я теперь походил на одно большое семечко, созданное из тысяч других мелких семян. Вдруг они прямо сейчас возьмут и прорастут сквозь одежду, что мы тогда будем делать?
Обойдя по кругу гряду обросших холмов, мы уперлись в чапыжник. В нем буйство трав не убавилось, а скорее наоборот, сети зелени набросились и на кустарник, и на те редкие скрюченные пересохшие деревья, которые, как, оказалось позже торчали неподалеку и периодически попадались нам потом на пути. Сначала мы не обращали на них внимания, а потом они стали встречаться чаще. Нам и в голову не пришло, что здесь, что-то не так. Когда спустя примерно полчаса, я оглянулся, заметил одну странность. Сзади высохшие, бело-серые деревья, увитые толстыми слоями всеразличных вьюнов, стояли плотнее и ближе чем должны были. Я без лишних слов шикнул напарнику, одними глазами указывая на такую странность. Он без слов все понял и сам глазами показал, ведь по сторонам творится то же самое. Мы медленно пошли вперед, и клянусь, сзади меня послышался тихий шелест полусухой травы. Я остолбенел.
– Идем.
– Головус тихо и не навязчиво приблизился ко мне и шепнул это и другое на ухо.
– Не подавай виду, будто знаешь об этой странности. Когда я подам знак, беги за мной изо всех ног. Моргни дважды, если все понял.
Я с усилием, нелепо моргнул. Дважды. Он без ответа плавно двинулся дальше, с трудом
Закричать хотелось, но я не мог. Комок подступил к горлу. Губы немного задрожали, руки тоже. Спустя минуту, у меня пересохло горло, захотелось пить, страшно сильно. Найди я сейчас ручеек или лужу, бросился бы четвереньки и напился, ни смотря, ни на что. Приступ медленного безумия наступал синхронно с шелестом травы позади меня. Самые тонкие волоски, завитые бледно-зеленые кудри, коснулись моих сапог. Я, не контролируя себя застонал. Не в силах другим способом, сообщить об этом печальном известии, впереди идущему неверующему в силу моих опасений счастливцу. Но он движений головы дал понять, что все понимает, но плечами указал на то, что все в порядке и еще рано, что то предпринимать. А может это мое маленькое безумие, так интерпретировало его ничего не выражающий жест?
Вскоре, до моих ценных сапог добрались стебли потолще, а я не таясь, держал руку на рукояти меча и делал попеременно намеренно, сначала широкие шаги, потом мелкие шаги. Так мне казалось растениям сложнее цепляться за меня. Потом дошло до приставных шагов, полуприседаний с длинными выпадами и наконец, прыжков. Напарника я такими темпами почти догнал и теперь мы шли почти вровень. Ну разве что я шел чуть позади него. Зато теперь и его ног, коснулись завитки зеленого чудовища. Не помню что он мне говорил про можно оглядываться или нет, но я не послушал бы его все равно и оглянулся. Сзади нас стоял плотный зеленый забор из высушенных деревьев, крепко увитых явно агрессивной флорой, и я уверен она дрожала, а ее бесчисленные издаваемые звуки, были ни че иным как словами. Слов я разобрать не смог, зато намерение нас схарчить, ощутил на уровне элементарной физики.
Не ровен час, настанет момент, когда мы не сможем сопротивляться путающему ноги растению и завязнем в нем навсегда. Мы уже почти с трудом переставляли ноги, как вдруг дошли до небольшой канавы, раньше здесь текла вода, а теперь это была просто небольшая траншея, прокопанная прошлыми дождями. Мы легко ее перепрыгнули, порвав опутавшие нас клоки травы, зеленый забор растения точно зашипел позади. Растению пришлось сложнее. Прыгать оно не умело. Головус вдруг достал из поясной сумки увесистую флягу, мигом открутил крышку и набрызгал в канаву, прямо на пересохшие веточки и траву скопившуюся там. Достал огниво с шеи и чиркнул. Густая, даже в белый день искра, смачно упала вниз. Взвилось высоченное пламя. Трава, что успела спуститься по земле в канаву, горела синим и оранжевым огнем. На лице напарника мелькнула непритворная радость пиромана. Растение зашипело и даже завыло, до мурашек громко.
– А теперь.
– Выждал долгую паузу, широко открыв глаза Головус, а потом заорал во все горло и первым рванул вперед.
– Бежим!
Меня вообще ни надо упрашивать, ни на что и никогда. Я всегда точно говорю, да или нет. На этот раз это было абсолютное да. Без какой либо доли вероятности моего отказа. Десять из десяти. Я бежал как лань. Головусу и не снилась такая скорость, даже в его самые юные дни жизни. В этом я уверен. Он, конечно, тоже быстро бежал, в этом я не сомневаюсь, хоть и не оглядывался. Спустя десять минут бега, когда я окончательно выдохся, ведь приложил к этому максимум сил, бодрый сайгак по имени Головус, все же меня догнал. На нем не было лица. Мы, задыхаясь, присели на краю крутого обрыва. Далеко внизу располагалась ущелье.