Лууч
Шрифт:
Словно в подтверждение его слов, с одной засушенной до белизны коряги на камень, перевалилась крупная ящерица, размером с домашнюю кошку. А вскоре мы обошли стороной весьма крупного скорпиона, шириной ни как не меньше с ладошку. Мою ладошку. Еще стервятников не хватает, индейцев и ковбоев, для полной убедительности и полноты картины, подумалось мне, но такие нелепые мысли быстро улетучились.
– Впереди видите вон там, белое плоское пятно?
– Декламировал Софикес.
– Это маленькое соленое озеро, здесь я пополняю свои запасы соли, когда в ней есть необходимость.
И действительно, везде на плоской белой поверхности, отчетливо виднелись небольшие ямки, очевидно искусственного происхождения. Мы обогнули и его, по центру, почему то не пошли, не сговариваясь, зачем то с напарником наклонились и попробовали
– Олень. Животные любят приходить сюда полизать соль.
– Продолжал вводить нас в курс, наш новый проводник.
К обеду жара достигла такого предела, и солнце стало припекать так сильно, что я уже промок насквозь от собственного пота. У Головуса давно капало с носа и подбородка, а Софикес только немного морщился, даже не пытаясь хоть немного раскутать и расстегнуть свой плащ. Только сейчас я понял, как сильно может мучить солнце и жара человека, ведь за все время пребывания в этом мире, никогда ничего подобного не случалось со мной, прохладно и даже холодно было бесчисленное количество раз, а вот так ни разу. Вскоре я совсем перестал соображать, что со мной происходит, вяло переставлял ноги вперед и смотрел уже только на пятки впереди идущего травника. Не знаю, сколько бы еще я так прошел, как вдруг меня, что-то ударило прямо в голову и грудь одновременно. Потом последовал удар в спину. В чувство это меня не привело. Оказалось, Софикес остановился и врезался в него, пот застилал мне глаза, поэтому я его не увидел, а Головус, точно так же врезался в меня сзади и мы чуть не повалились навзничь все дружно.
– Ну вот, пришли наконец-то.
– Тяжело дыша, поведал проводник.
Куда мы там пришли я так и не понял, знаю, что мы точно спеклись окончательно. Но Софикес ничего не объясняя, подошел к засушенным листьям, каких-то давно мертвых кустов и раздвинул их как шторы, движениями рук. Жестом пригласил нас. Мы, натужно поднялись с места, по-прежнему испепеляемые солнцем. Тени здесь почти нигде не было, чтобы спрятаться в нее и пошли к нему. Еще на подходе мое влажное лицо обдало прохладным ветерком, мне даже показалось, что все мне это показалось. Но прохлада продолжала обдувать все сильнее с каждым моим шагом. Мы зашли в темный округлый коридор, идущий прямо сквозь пещеру.
– Очень давно, здесь шли бурные потоки воды, они то и промыли скалу насквозь, образовав этот и другие многочисленные тоннели. Дальше мы пойдем по нему, но сначала немного передохнем.
– Весьма кстати обнадежил нас проводник, тщательно вытирая платочком свое выразительное лицо.
На самом входе, прохладный сквозняк, идущий изнутри наружу, очень быстро привел нас в чувства. По мере того как мы натурально прохлаждались, Софикес все время тихонько насвистывал мотив утренней симфонии, сыгранной на колокольчиках. По духу она была похоже на одну из классических симфоний, но аналогов к ней я так и не смог вспомнить, скорее всего, это был оригинал в исполнении нашего многогранного травника.
– Куда ведет этот тоннель?
– Спросил просиявший, от отдыха Головус.
В тихие холмы, а когда их пройдем, останется полпути, и мы будем за горами.
– Тихие холмы и местечко за горами это настоящее название тех мест?
– Уточнил напарник.
– Скорее это я их так называю, потому что формально они среди всех кого я знаю, не зовутся никак и не отмечены на картах, весьма вероятно это оттого, что никто не знает тех мест, в которые я вас поведу. А кто их знает? Никому он о них не сообщает, в связи, с чем и именовать их прилюдно не пробует. Я другое дело. Однако предавать их огласке все равно не стоит, даже нам с вами. Потому условное название, местечко за горами и тихие холмы, более чем достаточно отражает их содержание и смысл.
Теперь просиял и я, но не от понятийных странностей травника, а просто от пришедшего ко мне ощущения, что мы идем в верном направлении. Чувство пути снова было со мной, я даже украдкой улыбнулся, но никто не заметил.
– Может, мы уже пойдем, если все отдохнули?
– Предложил я, не в силах больше сидеть на месте.
– Вот это прыть у тебя Лууч.
– Довольно заметил Софикес, легко поднимаясь на ноги.
– Молодость.
–
Софикес прошел около десяти шагов и откапал небольшой бумажный куль, с припрятанными до селе факелами. Но я достал из под одежды свой камень медальон, и он мгновенно осветил все пространство умеренным и теплым зеленым светом. Еще один светлячок, я выдал Софикесу, к немалой радости последнего. Софикес даже немного растерялся и быстро убрал содержимое куля обратно, один факел правда он прихватил с собой, исходя из соображения - резерв лишним не будет. Шли, молча, каждый шаг тихонько отдавался отзвуками от каменных стен. В пещере шла капель. Стали появляться столоктиты, немного позже появились и стологмиты. Тоннель расширился, а потом прибавился и в высоту. Местами вода здесь сотворила настоящие чудеса, образуя многочисленные пересекающиеся и самостоятельные коридоры. Мы почти не говорили между собой, а когда я стал рассказывать Головусу, что никогда не был в пещерах, то Софикес попросил нас молчать. Те редкие звуки создаваемые движением, что мы издавали, усиливались многократно. Наш подземный проводник словно опасался, что нас может кто то услышать. Он попросил чтобы Головус перестал шаркать сапогом о штанину, мне ничего не сказал, я и так шел бесшумно, вслушиваясь в глубину пещеры.
Постепенно коридор наш расширился до такой степени, что мы уже не видели в свете легкого зеленого свечения его потолка и стен. Настоящая пещера, коридором ее было уже сложно назвать. Мне на мгновение показалось ненавящевое шевеление под потолком, будто блик зеленого света слегка поплыл, может это и был блик, да тревожное чувство на уровне груди не покидало последние двести шагов. Тут я обратил внимание, насколько качественно бесшумно мы идем все втроем, мои спутники уловили без слов идею, передвижения кошки на охоте. Мы даже немного замедлились. В подтверждение моим мыслям и опасениям, обернулся Софикес и с пальцем у губ и носа, театрально дал понять нам обоим, одобрительным кивком, всю правильность интуитивного передвижения. Идя с небольшой скоростью, мы перешагивали крупные трещины в полу, поперек пересекавшие пол, попадались и продольные трещины, довольно длинные, их мы старались обходить стороной, зеленого света не хватало, чтобы увидеть их глубину, желания проверить ее ни у кого не возникало.
После невероятно крупной пещеры, границы которой уходили во все стороны на непостижимое расстояние, я словно кожей ощутил сужение пространства, до разумных пределов. Теперь пещера по ощущениям была размером с внушительный зал, для оркестровой и симфонической музыки. Казалось бы, с сужением пространства должны прийти подобие уюта и комфорта, но все перевернулось с точностью наоборот. Меня буквально наполнило, липким ужасом, чувством паники, легким телесным параличом и да, воздух стал гораздо горячее, чем был. Исчез прохладный приятный воздух, на его место пришло, почти удушливое тепло. Самое, пожалуй, странное из всего этого, исчезли какие либо посторонние звуки. Воцарилась полная тишина. Мое обоняние уловило аромат подгнивших вяленых яблок. Я обернулся на Головуса, кивок головы и взгляд его, выражал одну ясную мысль, 'Куда нас завел этот ботаник?'. Мне осталось лишь бесшумно пожать плечами и проверить руками быстрый доступ к мечу.
До сей поры, стремительный шаг травника, заметно стал медленнее и осторожнее. Он точно вышагивал по тонкому льду, боясь оступиться. Смотря на него, я тоже старался идти еще тише, так как ходят мыши и даже еще тише. На Головуса я старался больше не оборачиваться, карикатурней его шагов, изображающих крадущуюся кошку было не найти и это единственное что вызывало у меня улыбку. Нервную такую улыбку, с подергиванием губ от напряжения. Здесь я случайно посмотрел вверх. За короткое время потолок пещеры стал еще ниже, и я различил на нем едва уловимое шевеление белесых тел. Размер тел впечатлял, примерно с ребенка восьми десяти лет. По мере нашего передвижения вперед, потолок становился ниже и я все ближе мог разглядеть созданий сидевших на нем. Они располагались в бесчисленном количестве, по всему потолку и сидели очень плотно, друг к другу, вместо глаз в местах, где они должны быть. На их морды словно прилепили огромные белые оладьи, а вместо ртов, они имели мелкие жвала. Явно хищные твари, вместо кистей рук, пять длинных, тонких когтей, а за спинами подобие нелепых маленьких крыльев. Ушей нет, просто отверстия.