Люба
Шрифт:
— Люба, не перегибай палку.
На следующий день все повторилось, затем опять. Саша дежурил через два дня на третий. Люба с ним не разговаривала. Она перестала готовить ему, стирать, даже не подпускала к сыну. Так продолжалось две недели. Первого числа Саша получил зарплату. Он взял выписку в бухгалтерии. Любе отдал выписку и две трети, от полученных денег.
— А остальное?
— Извини, я две недели сижу на хлебе и воде. Я тоже должен есть.
— Я буду просить отца дать тебе комнату в общежитии.
— Это твое право. Ты вольна поступать, как хочешь. Это легкомысленно, Люба.
На
— Александр Борисович, вы сегодня дежурите? Давайте, я куплю что-нибудь к чаю?
— Да, Ирина Витальевна. Насколько я знаю, вы дежурите тоже. Возьмите деньги, купите, пожалуйста, кофе и сыр с хлебом. Заранее спасибо.
Девушка улыбнулась ему, взяла деньги и ушла. Саша тоже улыбнулся ей вслед. Люба чуть не задохнулась от возмущения. После занятий она пошла в ординаторскую терапии. Саша писал за столом. Он удивленно посмотрел на вошедшую Любу, но не проронил ни слова. Любе пришлось заговорить первой.
— Саша, что это значит? Ты будешь с ней дежурить?
— Конечно. Такой график. Я не понял, почему тебя это беспокоит? Кстати, ты уже говорила с отцом?
— Саша, мне нужно с тобой поговорить.
— Извини, я занят, у меня много работы. Давай поговорим завтра, когда я приду домой.
Люба вернулась домой вся в слезах. Она жаловалась Валерке на свою жизнь, рыдала, потом позвонила отцу.
— Папа, ты не мог бы выделить мне время. Мне нужно тебе все рассказать, мы с Сашей расходимся. Мне очень плохо. Помоги мне, папочка!
Корецкий немедленно пришел домой. Выслушал Любину версию происходящего.
— Люба, ты считаешь, что ты во всем права?
— Папа, он мне изменяет.
— Стоп, ты говоришь не о том. Во-первых, Саша действительно по графику дежурит с Ириной. График составлял заведующий приемным покоем, я его подписывал. Во-вторых, он не обязан ставить тебе хорошие оценки только за то, что ты его жена. В-третьих, ты не имеешь права спекулировать семьей. Ты хотела замуж, ты хотела ребенка, и это не повод не готовиться к занятиям. Дома он тебе муж, а на кафедре — преподаватель. В-четвертых, если ты не исполняешь обязанностей жены, то ты не имеешь права требовать верности со стороны мужа. Да, я знаю, что Ирине он очень нравится, и не только Ирине. У тебя слишком красивый муж. Но он тебе пока не изменял. Что ты плачешь? Я Сашу не уволю, он хороший врач и перспективный ученный, я дам ему комнату в общежитии и восстановлю его очередь на квартиру. И учти, он имеет на сына те же права, что и ты. Он будет брать Валерку, когда захочет, он его отец, и он хороший отец, и от ребенка никогда не откажется. Да, Люба, я не ожидал от тебя такого. Но ты моя дочь, чем смогу помогу. Локти ты кусать будешь. Все, прекращай реветь.
— Папа, что мне теперь делать?
— А чего ты хочешь? Кстати, нужно отдать должное Саше, он за собой мосты не сжигает, это ты стараешься.
— Папа, он ко мне вернется?
— То есть ты устроила все это, чтобы он приполз к тебе на коленях? Люба, твой муж очень гордый человек, он все время дает тебе шанс, но извиняться за твои грехи он не будет. Если у тебя есть силы и смелость признать свои ошибки, признай, может, сохранишь семью, нет, ну что ж,
??????????????????????????- Папа я люблю его. Что мне теперь делать?
— Не знаю. Я не могу заставить его жить с тобой. А ты ему в душу плюнула. Извини, дочь, я обещал с маленьким Сашкой собрать корабль, мне пора.
Люба снова осталась одна. Валерка спал. Она целый час сидела на кровати и думала. Во всем была виновата она одна. Отец прав. Она действительно ждала, когда Саша начнет ее умолять. Нет, надо что-то делать. А еще эта Ирина, и отец сказал, что не только Ирина. Люба пошла в душ, холодная вода скрыла отеки под глазами и взбодрила тело. Она привела себя в порядок, причесалась, оделась так, как Саше больше нравилось. Сделала бутерброды с колбасой и сыром. Сложила все в пакет. Собрала Валерку и пошла в клинику. Идти было страшно, казалось, что в эту ночь никто не гуляет по улицам Москвы. Она позвонила в дверь приемного покоя.
— Что у вас? — раздался голос санитарки.
— Я к Борисову.
— Делать нечего, по ночам уже его девицы достают. Сейчас позову.
Саша, подошел к дверям, выглянул в окошко.
— Господи, Люба, что с ребенком? У него температура? Что случилось?
Он быстро открыл дверь, погладил рукой лобик ребенка. Не стал его будить и вопросительно посмотрел на Любу.
— Люба, ты одна, в такое время? Пойдем в ординаторскую. Ну ты меня и напугала! Что все-таки случилось? Валерка точно здоров? А ты? У тебя что-то не так?
— Я тебе бутерброды принесла. — Она снова расплакалась.
Саша обнял ее. Она прижалась к его груди и тихо всхлипывала. Как не хватало ей этих объятий, тепла его тела, звука его голоса. Она понимала, что все сотворила зря, да и зачем ей эта ссора, что она доказала? Только то, что она его слишком любит.
— Ну все, не плачь. Как ты шла одна? Второй час ночи. Любушка, ну не плачь. Пойдем в ординаторскую.
— Саша, я хотела сказать… понимаешь, я люблю тебя…
— Пойдем есть твои бутерброды. Я тоже тебя люблю, моя глупая девочка. И ты шла одна с ребенком среди ночи, чтобы сказать, что ты меня любишь?
— Да, я скучала по тебе. Я хотела тебя видеть. Я не могу спать одна. Я больше не буду.
Они вошли в кабинет. Саша включил свет, на диване проснулась Ирина.
— Александр Борисович, что, скорая?
— Нет, Ирина, тут моя жена нам поесть принесла. Кстати, познакомься, Люба.
— Очень приятно, теперь могу всем хвастаться, что видела жену Борисова. Девочки обзавидуются. Все гадают, кто вы и как выглядите, а я теперь вас знаю. А чего же вы так поздно, да еще с ребенком?
— Не знаю, не спалось. А живем мы тут недалеко.
Они втроем пили чай. Ирина разглядывала Любу. Приехала скорая, Ирина с Сашей пошли к больному.
— Борисов, она совсем молоденькая, ей сколько лет?
— Восемнадцать, она студентка четвертого курса.
— И зачем ты обижаешь молодую жену?
— С чего ты взяла? Я ее не обижал.
— Рассказывай, а то она вдруг среди ночи явилась. Глаза заплаканные, да еще с ребенком. Саша, я была о тебе лучшего мнения.
— Думай, что хочешь.
— Ладно, не нервничай. Ее еще воспитывать надо, а не выяснять отношения. Красивая девочка, но не обижайся, она немножко странная, хотя другую ты бы и не полюбил.