Любавины
Шрифт:
– Попробуйте. А что, они мешают вам, эти слоники?
– Мешают. И потом… Вообще это уже другой разговор. Павел, ты согласен?
– Я за! Пора на самом деле привыкать к культуре. Что это такое!… Зайдешь в избу – одни слоны. У нас – пожалуйста – никаких слонов.
– Мы с тобой перекультурили – у нас вообще ничего нет.
– Будет!
– Конечно, будет, – поддакнула Майя. И засмеялась. – А мне даже нравится у вас, вы знаете.
Пашка замер, как на стреме.
–
– Да. Только… А вам не скучно одним здесь?
Братья переглянулись.
– Слушай, – сказал Пашка, – приходи к нам жить?
Майя вытаращила на него глаза.
– Как это?
– Да не сюда, а в ту половину. Та половина тоже ведь наша.
– Серьезно?
– Абсолютно!
– Я бы с удовольствием… Только… я ведь не одна. Мы ведь поженились с Юрой. Правда, сдайте нам ту половину?
«Как дите малое! – изумился Иван, глядя на Майю. – Обрадовала – замуж вышла… Этот высох из-за нее, а она к нему на квартиру просится с мужем».
– С законным браком, – сказал Пашка упавшим голосом.
– Спасибо, – Майя сообразила наконец, что не обрадовала Пашку своей радостью. – Ну, хорошо. Прихода завтра в райком комсомола. Да?
– Ладно.
– До свидания.
– До свидания. Приходи хоть в гости.
Майя опять засмеялась и вышла. Сказала на прощанье:
– Спасибо.
– Вот так, Иван Егорыч!… – Пашка опять заходил по комнате. – Они поженились с Юрой. С Юрочкой.
– Пойдешь завтра?
– Куда? А-а, схожу. Все равно делать нечего. Они поженились с Юриком. Слышал?
– Слышал. Комсомольской свадьбы почему-то не было.
– Неужели мы плохие ребята? – Пашка остановился перед братом. – Что мы, в поле обсевки, что ли? Почему нам так не везет? Ведь любил бы я ее!… – Пашка почти заорал, показывая руками на дверь. – На руках бы носил, не дышал бы! В чем же дело?!
– Носом не вышел, – Иван отвернулся с книжкой к стене.
В воскресенье с утра в райкоме комсомола собрались человек двенадцать молодых ребят и девушек. Набились в одну комнату, расселись кто где. Пришел Ивлев, громко поздоровался со всеми. Азартно поблескивая глазами, стал говорить о задачах штаба культуры.
– Главное, ребята, чтобы мы сами в калошу не сели. Мы начинаем большое дело, начинать всякое дело трудно, а такое особенно. Брать на арапа нельзя. Убеждайте, критикуйте, смейтесь, но не становитесь в позу, делайте все просто, по-свойски. Если в дом войдет этакий молодой гений и начнет свысока все охаивать, – пропало дело.
Пашка слушал Ивлева, снисходительно сморщившись, выказывал заметное нетерпение, скучал – такой вид, будто он всю жизнь только тем и занимался, что боролся с пошлостью. Он был
Майя сидела на подоконнике, что-то записывала карандашом в сиреневую книжечку. На ней было простенькое синее платьице, которое ей очень шло, волосы гладко зачесаны и собраны сзади в пучок – аккуратненькая, в меру полненькая, вся налита молодым добрым здоровьем, чистая, свежая. Какая-то особенно красивая в это утро. Пашка старательно не смотрел в ее сторону.
Пошли по деревне – кто куда.
Пашка направился к Лизуновым. Когда-то, когда он крутил с Катькой любовь, он видел у нее в горнице этих самых слоников и кисочек.
Все Лизуновы были дома. Завтракали.
– Приятного аппетита, – сказал Пашка.
– Садись с нами, – пригласил хозяин.
– Спасибо, – Пашка присел на припечье. – Только что из-за стола.
Катька с нескрываемым интересом смотрела на раннего гостя; она не понимала, зачем он пришел. Может, к ней? У нее не склеилась семейная жизнь: муж попался пьющий, драчливый… Пожила с ним года три, помучилась и выгнала. Теперь сидела – вдова не вдова и не мужняя жена.
– Я к тебе, Катерина, – сказал Пашка.
– Сейчас, – Катерина торопливо дохлебала из тарелки, вышла из-за стола. Прошли в горницу. – Ты что?
Пашка поглядел на слоников на угловом столике, на кисочек, на бумажные цветы… Потом посмотрел на хозяйку… Стоит – молодая, изождавшаяся… Легкое ли это дело – еще до тридцати лет остаться совсем одной, и никакой надежды, что впереди будет друг, семья, дети. А годы идут.
– Так… зашел попроведать тебя… Шел мимо, дай, думаю, зайду, – Пашка натянуто улыбнулся; ему стало жалко Катерину.
«Морду бить таким мужьям», – подумал он о муже Катерины.
Катерина недоверчиво смотрела на Пашку.
– Что-то непонятно…
– Как живешь-то? – спросил Пашка и опять невольно глянул на слоников.
– Ничего… Какая моя жизнь! Кукую, – Катерина присела на высокую кровать, задумалась.
«Приду сегодня к ней», – решил Пашка.
– На танцы пойдем вечером?
Катерина удивленно посмотрела на Пашку. Горько усмехнулась, вздохнула.
– Легко вам, ребятам… Куда же я на танцы попрусь? Ты что! Совесть-то у меня есть?
– Тогда я в гости приду вечером. Мм?
– Зачем?
– В гости.
Катерина опять посмотрела на Пашку долгим взглядом.
– От ворот получил поворот у Ниночки?
– Не в этом дело. Прийти в гости-то?
– Как же ты придешь? Что я, одна, что ли?
– А чего они тебе? Ты на них – ноль внимания.
– Ноль внимания…
– А приходи-ка ты к нам!